Лорд Голден был в халате из тончайшего шелка, украшенном самоцветами. Он сменил даже гобелены на стенах. Вместо простых сцен охоты появились цветистые изображения джамелийских садов и храмов.
– Может быть, зайдешь в комнату или так и будешь стоять разинув рот? – капризно спросил он. – Уже поздно, Том Баджерлок. Едва ли подходящее время для случайных визитов.
Я закрыл за собой дверь.
– Знаю. Прошу прощения, но, когда я приходил раньше, тебя не было.
– Быть может, ты забыл какие-то вещи, когда перестал у меня служить и переехал жить в другое место? Этот отвратительный гобелен, к примеру?
– Нет.
– Я вздохнул и решил, что больше не позволю навязывать мне прежнюю роль. – Я скучал по тебе. И ужасно жалею о нашей глупой ссоре, которую я начал, когда в замке появилась Йек. Ты оказался прав: я вспоминал о ней каждый день – и всякий раз жалел, что произнес те слова. – Я подошел к камину и уселся в одно из кресел возле едва тлеющего огня.
Рядом на низком столике стоял графин с бренди и маленький бокал, в котором осталось несколько капель напитка.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь. В данный момент я намеревался лечь в постель. Что тебе нужно, Баджерлок?
– Если хочешь, можешь сердиться на меня. Наверное, я это заслужил. Веди себя, как посчитаешь нужным. Но перестань играть роль, стань прежним. Больше я ни о чем не прошу."
"Некоторое время он с молчаливым укором смотрел на меня, потом уселся в другое кресло и налил себе бренди, даже не предложив выпить мне. Я по запаху определил, что это тот самый абрикосовый бренди, которым Шут угощал меня в хижине почти год назад.
Он сделал пару глотков, а потом заметил:
– Быть собой. Кем же именно? – Он поставил стакан на столик, откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.
– Не знаю. Мне бы хотелось, чтобы ты стал Шутом, – тихо ответил я. – Однако все зашло слишком далеко, чтобы мы оба могли играть в прежние игры. И все же, если бы такое было возможно, я бы согласился. С радостью. – Отвернувшись, я пнул конец торчащего из камина полена – и пламя взметнулось с новой силой, во все стороны полетели искры.
– Когда я размышляю о нас, то даже не знаю, как тебя называть, оставаясь наедине с собой. Для меня ты не лорд Голден. Впрочем, ты никогда им и не был. Однако и Шутом ты быть перестал. – Не знаю, как у меня язык повернулся сказать такое, однако и промолчать я не мог.
Почему правду так трудно произносить?
Несколько ужасных мгновений я боялся, что он неправильно меня поймет.
