Что она подумает о Свифте, если узнает, что он Одаренный? Как Баррич и Молли говорят об этом виде магии у себя дома? Быть может, Дар вообще запретная тема? Неттл ничего не сказала о том, как ее мать восприняла происходящее. Я не нашел в себе мужества спросить.
– Я знала, что ты не можешь помочь, Сумеречный Волк. Поэтому не искала тебя. Но я все равно благодарна тебе. – Она вздохнула. – Когда ты воздвигал между нами стену, я чувствовала себя ужасно одинокой, хотя и не могла объяснить причину даже себе.
Ты так долго присутствовал где-то рядом, на краю моих снов, издалека наблюдал за мной. А потом ушел, отгородился от меня. И я не знала почему. Как и до сих пор не знаю, кто ты на самом деле. Ты не расскажешь мне?
Я не могу.
Я почувствовал, что мой отказ прозвучал слишком резко, и Сила эхом донесла до меня ее огорчение. Против собственной воли я попытался оправдаться:
Я не могу объяснить. В некотором смысле я могу принести тебе несчастье, вот почему я стараюсь держаться подальше.
К тому же ты не нуждаешься во мне. Но я все-таки постараюсь всячески помогать тебе – насколько это в моих силах. Приходи, когда тебе понадобится помощь.
– Ты противоречишь сам себе. Ты опасность, которая меня защитит? Я не нуждаюсь в тебе, однако ты придешь, когда мне потребуется помощь? В твоих словах мало смысла!
Да, ты права, кротко признал я. Из чего следует, что я не могу ничего тебе объяснить, Неттл. Могу сказать лишь одно. То, что происходит между твоим братом и отцом, касается только их двоих.
Не позволяй этому встать между тобой и ними, как бы трудно тебе ни было. Не теряй веры в каждого из них. Или перестань любить обоих.
– Как будто у меня есть выбор, – с горечью ответила она. – Если бы я могла их не любить, то давно перестала бы горевать из-за их ссоры.
На этом мы расстались, и я исчез из ее сна. Подобные контакты с дочерью не приносили мне облегчения, да и Неттл едва ли утешилась. Теперь ее тревоги стали и моими.
Баррич всегда был очень строг, что не мешало ему поступать справедливо – в рамках собственных представлений о справедливости. Он мог наградить меня подзатыльником, но бил редко. А в тех считаных случаях, когда пускал в ход кулаки, Баррич старался преподать мне урок, а не причинить боль.
Но сейчас я боялся, что Свифт может открыто воспротивиться Барричу – чего я никогда не делал, – и я не представлял, как тот поведет себя в такой ситуации.
