Раньше я не знал, как много мышц спины участвует в процессе глотания, да и держать голову оказалось совсем не просто. Через некоторое время я опустил голову, и сосед по камере положил черпак в ведро. Я лежал и глубоко дышал. Перед глазами то сгущался, то отступал мрак. Наконец мне стало немного легче.
– Сейчас ночь? – с трудом спросил я.
– В таких местах всегда ночь, – печально ответил мой сосед, и я вдруг увидел человека, который слишком много времени провел в похожих обстоятельствах.
Интересно, как долго он работает на Чейда? Потом мне пришло в голову, что шпион может и не знать своего истинного хозяина.
Он принес табурет, сел рядом и едва слышно заговорил:
– Сейчас день. Ты здесь уже двое суток. Когда меня сюда поместили, над тобой трудился целитель. Как мне показалось, ты был в сознании. Ты ничего не помнишь?
– Нет.
Возможно, воспоминания вернулись бы ко мне, но я вдруг понял, что мне это ни к чему.
Два дня. Сердце сжалось у меня в груди. Если бы Чейд мог быстро освободить меня, я бы уже был на свободе.
Если прошло два дня, значит я могу провести здесь довольно много времени. Боль прервала ход моих мыслей. Я попытался сосредоточиться.
– Никто не приходил меня повидать, никто не предлагал заплатить штраф?
Он вытаращил глаза.
– Штраф? Ты убил трех человек. Штрафом тут не отделаешься.
Пока я размышлял о том, что меня ждет виселица, мой сокамерник добавил уже мягче:
– После того как целитель закончил с тобой возиться, приходил другой человек. Какой-то знатный лорд – похоже, богатый иностранец.
Ты еще не пришел в себя, и ему запретили войти. Тогда он потребовал, чтобы ему показали кошелек, который ты нес для него. Стражники ответили, что ничего про это не знают. Лорд сильно осерчал и посоветовал им хорошенько подумать, потому как, если ему не вернут то, что ему принадлежит, он им покажет. Лорд настаивал, что у тебя был маленький красный кошелек с вышитой на нем птицей, кажется фазаном. Он так и не сказал, что было в кошельке, только повторял, что вещь очень ценная, и все хотел получить ее обратно.
– Лорд Голден? – тихо спросил я.
– Да, так его звали.
Я не понял, о чем говорил Шут.
– Не помню никаких кошельков, – пробормотал я.
Боль накатила, словно тяжелая прибойная волна. Я попытался отвлечься, но у меня ничего не вышло. Тогда я отбросил страх – оказалось, что за страхом прятались злость и обида. Я этого не заслужил! Почему они оставили меня здесь? Если так пойдет, я могу умереть.
