Олух сделал несколько опасливых шагов вперед. Сомневаюсь, что он узнал принца без атрибутов его положения и роскошного костюма.
Мрачно зыркнув на него, Олух сказал:
– Ты заставил меня много пройти. – Затем схватил свисток и поднес его к своим маленьким глазкам. – Не мой свисток, – нахмурившись, заявил он.
– Теперь твой, – заверил я его. – Он новый, его сделали специально для тебя. Видишь на нем маленьких птичек?
Олух повертел свисток в руках, затем неохотно признал:
– Я люблю птичек.
Прижав свисток к груди, он повернулся, собираясь уйти.
Принц смотрел на него с удивлением, граничащим с отвращением. Я знал, что принято делать в горах с детьми вроде Олуха. Его ждала быстрая и легкая смерть – так Баррич топил больных щенят. Но королева Кетриккен приказала мне учить убогого дурачка. Неужели воспитание матери, рожденной в Горном Королевстве, помешает Дьютифулу принять Олуха? У меня родилась надежда, что принц не захочет иметь рядом с собой дурачка, пусть и наделенного Силой, но я изо всех сил старался ее прогнать.
Я решил задержать Олуха.
– Может, попробуешь, как он звучит, а, Олух?
– Не буду. – Олух упрямо направлялся к двери.
– Попробуй сыграть на нем ту мелодию, которую ты поешь для себя при помощи Силы. Вот эту: ла-да-да-да-де… – Как только я попытался повторить мелодию, которую знал наизусть, Олух резко развернулся, и я увидел в его маленьких глазках ярость.
– Мое! – завопил он. – Моя песня! Моей мамы!
И он бросился ко мне, подняв свисток, словно намеревался пронзить им мое сердце.
В глазах его вспыхнула злоба.
– Прости, Олух! Я не знал, что она принадлежит только тебе!
Впрочем, тут же сказал я себе, мне следовало бы сообразить. Я сдался. Приземистый, толстый Олух с короткими неумелыми руками был мне не соперником, если бы дело дошло до драки. Я бы легко его победил, но тогда мне пришлось бы причинить ему боль – только так я мог одержать верх. А мне не хотелось еще больше настраивать его против себя. И я метнулся за стол.
– Моя песня! – повторил Олух.
– Ты песья вонючка, дерьмо и вор!"
"Дьютифул невольно рассмеялся. Думаю, его ужасало и одновременно забавляло зрелище, свидетелем которого он стал: дурачок напал на меня, защищая свою песню. Затем принц неожиданно нахмурился. Я кружил около стола, стараясь, чтобы он постоянно оставался между мной и Олухом, и пытаясь придумать способ успокоить дурачка.
– Я знаю эту песню! – неожиданно вскричал принц. Он напел небольшой отрывок, и Олух еще сильнее нахмурился.
