В этом зале нет ни одного взрослого человека, который не видел могучих крыльев, распростертых над нашими водами, кто не стал свидетелем уничтожения красных кораблей, опустошавших наши берега! И теперь вы смеете утверждать, будто наши драконы – выдумка? Мальчик может оправдаться своей юностью и неопытностью, ведь он еще не родился, когда шла та война, однако ему явно не хватает почтительности, когда речь заходит о таких изумительных существах. Ваше поведение свидетельствует лишь об одном: вы ничего не знаете о нашей истории.
Последний истинный дракон, какая чушь!
Вряд ли какое-либо другое оскорбление могло бы так вывести нашу королеву из равновесия. Никто из присутствующих не знал, что тем драконом был ее король, Верити, которого она любила и почитала. Даже некоторых наших придворных поразила вспышка королевы. Однако их удивление вовсе не означало, что они с ней не согласны. Они энергично кивали, несколько герцогов вскочили на ноги, герцогиня Бернса положила руку на рукоять меча. Юноша с лицом, покрытым чешуей, в смятении озирался по сторонам, а Серилла закатила глаза, рассерженная его промашкой.
Послы Удачного инстинктивно отступили.
Однако юноша стиснул зубы и остался стоять на месте. Он даже сделал шаг вперед. Чейд явно собирался вмешаться, но юноша лишь опустился на одно колено. Глядя в глаза королеве, он заговорил:
– Прошу прощения, если я оскорбил вас. Я говорил лишь о том, что знаю. Вы правы: я еще молод. Но когда Тинталья с огромной печалью рассказывала нам свою историю, она заверила нас, что является последним истинным драконом.
Если она ошибается, я с радостью принесу ей эту весть. Пожалуйста, разрешите мне взглянуть на ваших драконов, поговорить с ними. Я расскажу им о наших бедах.
Плечи Кетриккен все еще вздымались и опускались, но постепенно она успокаивалась; прошло еще несколько мгновений, и, когда королева заговорила, ее голос снова был ровным:
– Я не виню вас – вы говорили о том, чего не знали. Что же до беседы с нашими драконами, это исключено.
Драконы принадлежат Шести Герцогствам и никому больше. Юный господин, вы слишком много на себя берете. Но именно ваша молодость позволяет мне вас простить.
Юноша остался стоять на одном колене, но в его глазах застыло сомнение.
Теперь пришел черед Чейда успокоить делегацию Удачного. Он встал и обратился к ним:
– Что ж, нет ничего удивительного в том, что слова нашей королевы вызывают у вас сомнения, – точно так же мы не можем полностью поверить вам.
