Однако она вела себя так, словно была здесь главной. Черные глаза и волосы, круглое лицо, маленький носик. Она укоризненно покачала головой.
– Эллиана должна вести себя кротко и скромно.
Она замолчала, и я увидел, что Пиоттр стиснул зубы, а на скулах у него заходили желваки. Реакция Пиоттра вызвала у женщины улыбку, и она с очевидным удовольствием продолжила:
– Ты должна дать ему понять, что… готова отдаться. – Потом она заговорила более низким голосом: – Подчини своей воле крестьянского принца, Эллиана, пусть он узнает свое место.
Пусть не смотрит на других женщин. Пусть ему даже в голову не придет лечь в постель с кем-нибудь, кроме тебя. Он должен принадлежать тебе, и только тебе. Ты обязана найти способ овладеть его умом и телом. Ты слышала, что сказала госпожа. Если ты потерпишь поражение, если он ускользнет от тебя, если у него будет ребенок от другой женщины, тебе и твоему дому конец.
– Я не могу, – выпалила Эллиана, которая неправильно поняла ужас, промелькнувший в глазах дяди, приняв его за укор, и продолжала с отчаянием в голосе: – Я пыталась, дядя Пиоттр.
Пыталась. Я танцевала для него, благодарила за подарки, делала вид, что мне интересно слушать его речи на скучном крестьянском языке. Но все бесполезно – он считает меня маленькой девочкой. Для него я ребенок, которого прислал отец, чтобы закрепить торговую сделку.
Пиоттр откинулся на спинку кресла, отодвинув в сторону нетронутую тарелку с кашей. Тяжело вздохнув, он посмотрел на служанку.
– Выслушай меня, Хения. Эллиана уже пыталась следовать твоим отвратительным советам.
Он не хочет нашу девочку. В его крови нет огня. Я не знаю, что еще мы можем сделать.
Неожиданно Эллиана расправила плечи.
– Я знаю. – Она вновь гордо вздернула подбородок, и в ее черных глазах вспыхнуло пламя.
Пиоттр покачал головой.
– Эллиана, ты всего лишь…
– Я не ребенок и не маленькая девочка! Я перестала быть ребенком в тот день, когда на мои плечи возложили это бремя, дядя. Ты не можешь относиться ко мне как к ребенку и ждать, что другие увидят во мне женщину.
Нельзя одевать меня как куклу и просить вести себя скромно и вежливо, точно я – сокровище какой-нибудь рехнувшейся тетушки, рассчитывая, что я сумею привлечь принца. Он воспитывался при дворе, окруженный женщинами, сладкими, точно гнилая рыба. Если я буду вести себя как они, он даже не посмотрит в мою сторону. Позволь мне исполнить свой долг. Мы оба понимаем, что если я буду продолжать вести себя так же, то поражение нам обеспечено.
