Наконец настал вечер, когда Нед пришел в таверну один, но разговор не доставил мне никакого удовольствия. Мой мальчик пребывал в мрачном настроении из-за отсутствия Сваньи и с горечью жаловался, что отец заставляет ее сидеть по вечерам дома. Когда я попытался поговорить о его ученичестве, он лишь повторил свои прежние слова. Его не устраивает отношение мастера. Гиндаст считает его болваном и всячески высмеивает перед другими учениками. Ему поручают самую скучную работу и не дают возможности себя проявить. Но я попросил Неда привести хотя бы один пример и укрепился в своем мнении, что Гиндаст достойный, хотя и требовательный наставник.
Жалобы Неда не убедили меня, что его обижают понапрасну. У меня создалось совсем другое впечатление. Мой мальчик по уши влюбился в Сванью и может думать только о ней. Большинство его повторяющихся ошибок и утренние опоздания вызваны влюбленностью. Я не сомневался: если бы Сваньи не существовало, Нед был бы более внимательным и терпеливым.
Строгий отец мог бы запретить ему встречаться с девушкой.
Я этого не сделал. Порой мне кажется, это воспоминания о собственной юности сделали меня мягкосердечным. А иногда меня охватывают сомнения: возможно, я боялся, что Нед нарушит мой запрет, и лишь поэтому ничего не предпринимал."
"Изредка я навещал Джинну, но только в тех случаях, если видел рядом пони и тележку, указывающие, что ее племянница дома. Мне хотелось охладить нашу бурную страсть, хотя меня отчаянно влекло в уютное тепло ее постели. Я старался, чтобы мои визиты были короткими, ссылаясь на срочные поручения своего хозяина.
В первый раз Джинна без колебаний приняла мои объяснения. Во второй поинтересовалась, когда у меня будет свободный день. И хотя мы разговаривали в присутствии племянницы, я прочитал в ее глазах прямой вопрос. Я уклонился от ответа, стал рассказывать о капризах хозяина, который не разрешает мне распоряжаться своим временем. Получилось, что я жалуюсь, и Джинна сочувственно кивнула.
Во время моего третьего визита племянницы дома не было.
Она отправилась помочь подруге, которой предстояли трудные роды. Джинна рассказала мне об этом после теплых объятий и долгого поцелуя. Рядом с ее страстью моя решимость таяла, точно соль под дождем. Джинна без дальнейших разговоров заперла дверь на задвижку, взяла меня за руку и повела в спальню.
– Подожди немного, – предупредила она у порога, и я остановился. – А теперь входи, – позвала она.
Я сразу же заметил, что амулет прикрыт толстым шарфом.
