Насчет божьего я бы поспорил, хотя в знании психологии их богов я был слаб. За этим я сюда и пришел.
— Ты же разбираешься в жертвоприношениях? — спросил я.
Нкечи замялась. Было видно, что она в них не просто разбирается, но и не раз проводила эти обряды.
— Можешь спокойно говорить, я пришел не с претензией, а с вопросом.
— Да, господин. Разбираюсь.
— Мне нужно знать, кто из шаманов и какого культа мог это сделать, — я достал из обшлага камзола листок бумаги, на котором примерно изобразил, что сделали с жертвами. Ну как умел, изо не входит в мои таланты.
Она взяла листок и глаза ее расширились.
— Где вы это видели, господин? — изумленно спросила она.
— Недалеко от города. В одной из проклятых земель.
— Проклятых земель?
— Пропитанных ядом Древних.
Она еще раз взглянула на рисунок.
— Все было именно так?
— Ну вроде бы, — пожал плечами я. — За особую точность не ручаюсь, но...
— Это сделал не шаман. И даже не колдун.
— Почему ты так думаешь? — заинтересовался я.
— Так делают обряд черные колдуны Банди, но их здесь не может быть.
Дальше, обряд проводился не на жертвеннике, а на голой земле. И, самое главное, он был нарушен. Внутренности извлечены не так, как положено. И потом, самое главное, никто никогда не проводит обряд на проклятой земле.
Задавать сакраментальный вопрос «Ты уверена?» я не стал. Ну естественно, девочка эксперт в такой магии. За этим я и пришел.
— Если это не обряд, а его видимость, зачем его — точнее, этот спектакль — тогда провели?
— Возможно, заманить вас на проклятые земли, — пожала плечами негритяночка.
— Кто знает. И спихнуть это на местных, по нашим обычаям.
— Ну тогда бы они организовали другое жертвоприношение, по местным обычаям, — сказал я. — Зачем наводить тень по чужим?
— Местные? Да нет, местные не подойдут. Прирезать курицу или козу — вот местный уровень. Человеческие жертвоприношения местные не практикуют, не их обычаи. Это другой культ.
— И как там все происходит?
— Лучше вам не знать, господин. Обычно приносят в жертву детей, маленьких мальчиков и девочек.
Некоторые выживают, — она расстегнула ожерелье из когтей и зубов и показала так до конца и не разглаженный шрам на шее. — Но очень редко. Когда Боги хотят посвятить этого ребенка себе и не позволяют ему умереть.
— Понятно, — покачал головой я.
Вот, значит, как. Однако, девочке удалось хлебнуть лиха от своих сородичей. Не удивлен, здесь человеческая жизнь не стоит ничего.
— И кто, по твоему мнению, это мог бы сделать? — спросил я.
— Белые люди.
