Выглядела она едва ли лучше меня: волосы после сна взъерошены, на коже щеки оттиск подушки, а в глазах толика тревоги, что и немудрено.
- Какой жуткий гонг, - прошептала я и встала, сразу направившись в ванную.
Внутри оказалось холодно. Вода в тазу была еле теплой и умываясь, я невольно задумалась о том, кто ее сюда налил и, что не менее важно, кто нагрел. Вывод напрашивался сам собой – это Лира, наша старшая.
- У меня сегодня чуть сердце не остановилось от этого звука, - пожаловалась Екатерина, присоединяясь ко мне.
Я умылась с крайней осторожностью, зачерпывая воду ладонями и проливая над раковиной, чтобы соседка по комнате не мылась уже использованной водой. Катя это оценила и хмыкнув, добавила:
- Знаешь, что мне сегодня снилось, пока этот кошмар не ворвался в мой сон? – спросила она.
- Что? – промокнув лицо полотенцем, взглянула на девушку.
- Мой дом. Я ведь жила в деревне. У нас там и двор свой, и огород. С сестрами на речку ходили, пока маленькой была, гусей пасли.
Там у реки один склон был с высокой травой. Бежишь, бывало, по ней, трава по ногам голым щекочет, не режет, и так хорошо становится и смешно, - она отвела взгляд. – Вот этот самый склон мне и снился.
- Девочки, - раздался из спальни голос старшей целительницы, - поспешите.
- Что, снова на поднятие флага? – спросила я.
- Сегодня – нет. Флаг поднимают только один раз в месяц, - заглянув в ванную комнату, сообщила Лира. – Просто вам вчера очень повезло.
- Да уж, - хмыкнула Катя и потянулась за полотенцем, чтобы вытереть лицо.
Мы вернулись в спальню и достали одежду. Форма села почти идеально, но было очень непривычно ходить в штанах.
Я метнулась в ванную, чтобы взглянуть на себя в зеркало, и увиденное явило взору бледную девушку с широко распахнутыми глазами в которых плескалась тревога.
«Куда ты попала, Александра? – спросило отражение. – Дернула же тебя нелегкая отправиться за этим…» - я закусила губу, вспомнив и Марка, и наш отвратительный разговор.
На душе стало тяжелее. Надо же, после сна сумела немного забыть о Вознесенском, а вот теперь вспомнила снова.
На миг прикрыв глаза, попыталась успокоиться. Затем снова посмотрела на себя уже другим взором, словно видела со стороны.
А форма мне идет, мелькнула мысль, полная отчаяния. Так бывает, когда искусственно пытаешься отвлечься.
Но форма мне и вправду шла. Сидела точно по фигуре и удивительным образом оттеняла цвет глаз, отчего они казались ярче.
