– Женщина, которая родила мне троих сыновей, не может краснеть при упоминании того, что уже видела не раз.
- Но это неприлично, - попыталась было возмутиться женщина, но князь Андрей лишь покачал головой.
- Я называю вещи своими именами, и ты прекрасно знаешь, что я всегда был прямолинеен во всем.
Она лишь вздохнула.
- Мальчик испортит себе жизнь, - добавил Вознесенский.
- Но ты же всерьез не станешь лишать его титула? – спросила Мария Федосеевна.
- Почему нет? Лишу, иначе грош цена моему слову, - он решительно поднялся на ноги.
- Но разве так можно? – княгиня бросилась к мужу. – Он твой сын! Наш наследник! Наш первенец! Ты не посмеешь…
- Посмею. Марку стоило помнить о том, что мы его семья, что мы его родители, которых надо почитать. Если бы я в свое время отвечал также дерзко своему отцу, он не то что лишил бы меня наследства, еще и отдал бы приласкать кнутом за своенравие."
"- Ты не твой отец, Андрей, - княгиня подошла ближе к мужу и, обняв его, положила голову на широкое, крепкое плечо Вознесенского.
- Нет. Но Марку дерзости не спущу, - отрезал князь. – Я и так слишком потакал ему во всем. Надо было женить его сразу, до того, как изъявил желание поступить в академию. Сейчас не было бы таких проблем. Он был бы при жене и не творил бы подобные глупости.
Они затихли. Князь обнял жену, прижав к груди, а она снова заплакала.
- Ну… Маша, пустое все это, - спустя минуту произнес князь. – Если Марк образумится и вернувшись покается, я прощу.
- Ты его знаешь, Андрей, - сквозь слезы ответила она. – Он точно такой же, как и ты. Своенравный и упрямый. Вы оба не умеете признавать своих ошибок.
- Возможно. Но я стал старше. Я опытнее и мудрее, чем Марк и уж точно вижу людей лучше.
Княгиня отстранилась и достав платок вытерла лицо, мокрое от слез.
- Пойду к нему. Возможно, мне удастся убедить его поступить разумно.
Князь криво усмехнулся.
- Материнское сердце всегда было для меня загадкой, - проговорил он.
– Но попробуй, хотя я очень сильно сомневаюсь, чтобы этот мальчишка послушал тебя.
Княгиня грустно улыбнулась и вышла, а князь, опустившись на стул, тяжело уронил голову размышляя о сыне и уже понимая, что, кажется, потерял его навсегда.
Слишком хорошо он знал характер Марка. Этот упрямец пойдет до конца и не свернет с намеченного пути.
Возможно, когда-то подобные качества вызвали бы в душе Воскресенского уважение, но не теперь.
