– Нехорошая новость!
– С какой стороны посмотреть! Ребенок от Гарика.
– Точно?
– Вне всяких сомнений.
– Звони ему и требуй денег на аборт.
– Нет, – усмехнулась Лена, – лучше родить, а потом потребовать у него содержания меня и малыша.
Потапова повертела пальцем у виска.
– Ты того, да? А карьера актрисы? Личная жизнь? Выпадешь из обоймы на два года, все тебя забудут. Иосиф вообще из репертуара вычеркнет. И кто замуж возьмет? Мужики чужих детей не любят.
– Я заставлю Гарика на себе жениться, – упорствовала Лена.
– Пустая затея. Сама знаешь, он ищет пафосную невесту, или супер-пупер-богатую, или знаменитую. Лучше сделай аборт по-тихому.
– Это мой шанс получить деньги, – упорствовала Лена.
– Гарик ничего не даст, скажет, что малыш не от него.
– Я сделаю генетическую экспертизу, докажу! – рявкнула Лена. – В суд подам! Его обяжут выплачивать!
– Так какой совет тебе нужен? – вздохнула Потапова. – Сама все решила!
– Не совет, а помощь.
– Говори!
– Возьми у Нинки бубульку, мне она ее не даст! Тебе не трудно?
– Нет, но зачем?
– Надо! – округлила глаза Лена.
– Хочу Гарика пугануть сначала, без бубульки не получится. Хотя, может, ты ему позвонишь и текст скажешь?
– Нет, – быстро отказалась Галя, – лучше я бубульку ненадолго добуду…
– Что такое бубулька? – остановила я плавный рассказ.
Галя заулыбалась."
"– Небольшая коробочка, таинственным образом изменяющая голос. В кино можно любой фокус проделать, использовать компьютер, а на сцене как? Допустим, по ходу действия появляется оборотень, один из героев превращается в волка.
На экране эффектно получится, дадут крупный план, у зрителя мурашки поползут: человеческое лицо на глазах превращается в звериную морду, появляется шерсть, вытягиваются уши, изменяется форма носа, взгляд, зубы… Жуть черная! А в театре? Ну переоденут актера в костюм хищника, и все равно он на двух ногах ходит. На подмостках сплошные условности! Иногда это мешает. Мы поставили замечательный детектив, там действует много персонажей, в частности Джон и Мэри.
Она такая хрупкая, тоненькая, маленькая, говорит нежным голоском, он высокий, крупный, бурчит басом. В конце концов выясняется: Джон и Мэри один человек, просто он перевоплощается. Обе роли играю я. Для образа мужчины надеваю туфли на пятнадцатисантиметровой подметке, костюм с фальшивым пузом и бицепсами, форму щек и носа изменяю ватными тампонами, напяливаю парик и очки, ну а Мэри исполняю в натуральном виде. Одна беда – голос. У меня он меццо, ниже только бас.
