Тетка перевела на меня тяжелый взгляд, потом с легким презрением протянула:
– Объясню, коли сама не догоняешь. Полимуэртан в тропиках живет, при первом морозе этой обувке трендец придет.
Мы с Аней замерли, а баба, подхватив многочисленные пакеты, покинула магазин.
– Сколько стою за прилавком, – первой пришла в себя Аня, – столько балдею. Народ обезумел! Зверь полимуэртан! Надо же придумать такое!"
"– Идея про мороз и босоножки тоже неплоха, – хмыкнула я, – с голыми пятками по снегу в самый раз бегать.
Театр «Занавес» занимал крохотный домик между двумя серыми зданиями, явно построенными еще в конце девятнадцатого века.
Я подергала дверь раз, другой, третий.
– Эй, – высунулся из стоящего рядом газетного ларька продавец, – куда лезешь?
– Хочу войти внутрь!
– Сегодня спектакля нет.
– Театр работает не каждый день?
– Вообще-то, они без выходных пашут, – пояснил мужчина, – только у них кто-то помер.
– Да ну?
– Хочешь подробности узнать, заверни в арку, там служебный вход, – посоветовал газетчик и скрылся в ларьке.
Я поспешила в арку и легко попала в небольшой холл, где стоял стол с лампой под зеленым абажуром.
– Вам кого? – спросил пожилой мужчина, отрываясь от мятого журнала.
Я открыла рот и замерла. На стене прямо за охранником висел наспех сделанный плакат. Белый лист ватмана украшала фотография молодой симпатичной женщины. Коротко остриженные светлые волосы торчали ежиком, круглые карие глаза походили на крупные сливы, а на шее, в районе отсутствующего у женщин адамового яблока, была большая черная родинка.
«Прощай, Леночка, – гласили ярко-синие буквы, – ты навсегда останешься в наших сердцах!» Угол плаката украшал пышный траурный бант, внизу в трехлитровой банке стояли цветы.
– Кто это? – показала я на снимок.
Дед обернулся.
– Лена Напалкова, – ответил он, – актриса.
– Она умерла?
– Про живого поминальник делать не станут, – резонно ответил он.
– Такая молодая и скончалась. Наверное, безнадежно заболела?
– Под машину попала, – охотно объяснил охранник.
– Говорят, дорогу в неправильном месте переходила, вот ее и сшибло. Шофера не нашли, удрал!
– Михаил Степанович, – послышалось из коридора, – опять по телефону болтаете?
– Вот зараза! – прошептал дедок. – Дался ей аппарат… Нет, Римма Сергеевна, не трогаю я ваш телефон, с человеком беседую! О деле!
В холл быстрым шагом вышла женщина лет сорока пяти.
– Почему цветы в банке? – с ходу завозмущалась она. – Это неэстетично! Надо было вазу взять.
