Когда на дне плетенки остались считаные крошки, я взялась за телефон. Сейчас позвоню Алику! Он обещал разруливать мои проблемы, вот пусть и напряжется. Но в тот же момент я отпустила аппарат.
Нет, нельзя. Одно дело конфликт с «желтухой» и объяснения, что Киркин слопал на улице тухлятину из чистой глупости, и совсем другое – убийство. Это слишком серьезно. Узнав, в какую кашу я влипла, Алик схватится за голову и полетит к коммерческому директору «Марко». А тот, человек крутой и жесткий, мигом заявит: «Не нужна нам маленькая писательница с большими проблемами! Решение о раскрутке Виоловой отменяю, ищи новую кандидатуру на роль звезды!» И я останусь за бортом, не успев вкусить настоящей славы и не получив больших денег.
А мне, если честно, хочется и того, и другого.
Кстати, не верьте людям творческих профессий, когда они, закатывая глаза, цедят сквозь зубы: «До чего надоели фанаты! Я устал от работы! Не хочу денег!» Такие заявления – всего-навсего кокетство.
За каким чертом ты полез на сцену или начал писать? Да из желания самовыразиться! Но это лишь одна сторона правды, а вторая выглядит так: слава и деньги. И если бы второй стороны не существовало, почему тогда столь распространена среди интеллигенции зависть? Отчего певцы, литераторы, актеры никогда не хвалят друг друга, а, наоборот, говорят гадости? По какой причине у журналистов капает яд с перьев? Если вы хотите самовыражаться, никто вам не мешает! Но, увы, вопрос упирается в славу и деньги, трудно пережить, если эти две жар-птицы в чужих руках.
И я тут не исключение. Наверняка я элементарно завидую Смоляковой и с огромной радостью займу место, которое освободила писательница, перебежавшая в другое издательство. Раз судьба подкинула шанс, надо использовать его на всю катушку. Но… ну-ка, Виола, вспомни, как Алик сто раз повторял: «Никаких скандалов!» А тут… Убийство! Пистолет! Любовник! Шантажистка!
– Девушка, хотите есть? – крикнула из-за стойки барменша, увидев пустую хлебницу на столе передо мной.
– У нас свежие пирожные.
Я вынырнула из мыслей. Где нахожусь? Сижу на заправке, пью гадкий кофе.
– Эклер возьмете или «картошку»? – настаивала продавщица.
Я встряхнулась, словно попавшая под дождь собака, слабость и растерянность испарились без следа. Я хорошо знаю: до вершины добирается только упорный человек, кто, падая, поднимается и, срывая ногти, лезет дальше.
