Часть большой комнаты, забитой самыми невероятными вещами, тонула в полумраке, зато центр студии был ярко освещен, там горели мощные прожекторы, стояли камеры и толпились люди.
Я, боясь споткнуться о многочисленные шнуры, змеившиеся по полу, сделала несколько шагов вперед и налетела на нечто непонятное, отдаленно смахивающее на тумбочку.
– Тише, – шикнула женщина в джинсах.
– Простите, – прошептала я.
– Чего тебе надо? – спросила она. – Кто ты такая? Как зовут?
Простой вопрос заставил меня вздрогнуть, Виолой Таракановой представляться нельзя.
– Арина, – ляпнула я.
– Ирина? – не расслышала собеседница.
– Да, да, – обрадовалась я, – Ирочка!
– Чего приперлась?
– Ищу Николая Фомина, сказали, что он здесь.
Взгляд незнакомки потеплел.
– А-а! Он говорил о тебе. Я Лиза. Стой спокойно, не мешай, тебя уже зачислили.
– Куда?
– На работу, – шепнула Лиза. – Или сомневалась? Зря! Если Семен о чем-нибудь просит, то «Панда» берет под козырек. Надеюсь, ты не начнешь растопыривать пальцы и спихивать меня с теплого местечка.
Сразу предупреждаю: ты, конечно, блатная, а я дворняжка. Но Семен и до тебя баб присылал. Ну и где они? А я работаю. Сделай выводы, станешь бодаться, еще не факт, что победишь!
– Я и в мыслях не имела никого подсиживать, – успокоила я Лизу.
– Отлично, давай дружить, – кивнула она.
– Всем заткнуться! – проорал маленький толстяк, похожий на мячик. – Захлопнуть пасть! Говорю лишь я, остальные слушают!
Лиза прикрыла рот ладонью, я уставилась на «мячика».
Ситуация начинает слегка проясняться. Некий Семен, очевидно влиятельный человек, попросил Фомина взять на работу свою протеже. Николай согласился и, когда я позвонила, принял меня за блатную даму, велел приехать и предупредил Лизу о появлении новой сотрудницы. Пока я не стану разубеждать окружающих, посмотрю, как будут развиваться события.
– Коля, – робко прогундосил оператор, – пусть Кате поправят грим, блестит.
«Мячик» побагровел.
– Тебе не нравится макияж? Да или нет? Да? Или нет? Миша, отвечай!
– Я не имею ничего против грима, – попытался оправдаться несчастный, явно сильно простуженный Миша, – пудрочки на морду надо насыпать, и будет шикарно.
– А вот мне, – заревел Николай, подскакивая к девушке, которая молча стояла под светом софитов, – не нравится все! Катька!
Девица вздрогнула.
– Че?
– Че, че… – закатил глаза Фомин. – Ниче! О боже! Чем больше я люблю весь женский род, тем сильней ненавижу каждую бабу по отдельности.
