Встала, выглянула в окно, вижу, вы вдвоем идете от машины. Вернее, Гаврилин тебя чуть не на себе тянет, а ты пьяней вина, ноги не слушаются, голова мотается. Затем в дом вошли, и началось – гав-гав-гав… Потом бух-бух-бух… И тишина. Дверь – хлоп! Я снова к окошку. Ты к машине бежишь, и отчего-то в свитере без юбки. За руль села – и фью, унеслась. Никогда как ведьма на метле не летала, а тут – настоящая чума! Так вот, если б хотела я тебя выдать, уже давно бы следователю внешность твою описала и в деталях про вашу «любовь» рассказала.
Но я молчу, понимаю ситуацию.
– А что за ситуация? – еле слышно спросила я.
Анна Михайловна скрестила руки на груди, на ее лице появилось озабоченное выражение.
– Лена! Ты всерьез или прикидываешься?
– Я ничего не помню!
– Ну и ну! Тебе надо сходить к врачу.
– Непременно так и сделаю. Пожалуйста, расскажите, что вы знаете.
Викторова отступила на пару шагов назад.
– Вы с Гаврилиным любовь крутили. Вернее, это у тебя были чувства, а у него ерунда хренова. Игорь до баб жадный, всяких сюда приводил, а ты ревновала.
Неужели ты все забыла?
– Ага, – закивала я и с силой ущипнула себя за руку. Говорят, подобным образом можно проверить, не снится ли тебе дурной сон. Руке стало больно, но я не проснулась, так как, к сожалению, не спала, а все происходило наяву.
– А как мы с тобой познакомились, тоже забыла? – спросила Анна Михайловна.
– Да.
– Иду я вечером домой, – начала повествование Викторова, – в мае дело произошло, тепло уже стало, и вон тот куст распустился. Видишь его? У моего подъезда.
– Да.
– Приближаюсь к двери, тащу сумку с продуктами, вдруг слышу – в кустарнике шорох. Сначала я подумала – кошка бродячая притаилась, ну и позвала: «Кис-кис». А потом пригляделась – матерь божья! Дама! В платье красном, очень среди зелени приметном! Хотела закричать, а тут ты вылезаешь. На плечах накидка меховая, элегантная. И плачешь!
Я вросла ногами в землю, слушая Анну Михайловну.
Сидевшая в кустах дама назвалась Леной Петровой и рассказала дивную историю: она влюблена в Игоря Гаврилина, а тот ее обманывает, врет про командировки, сам же остается в Москве и приводит к себе разных баб.
Петрова решила удостовериться в неверности кавалера и устроила засаду.
– Немного странно отправляться на охоту в красном вечернем платье и меховой накидке, – отметила я.
Анна Михайловна закивала.
– Верно. Но ты же семейная! Сказала супругу, будто едешь на день рождения к близкой подруге, которую он терпеть не может, а сама сюда прикатила.
