Она так расслабилась в убаюкивающем покачивании машины, что никак не могла собраться и взбодриться.
Вторушин заварил ароматный зеленый чай, разлил в красивые чашки, которые достал из стоящего за его спиной шкафа, и открыл толстый ежедневник.
— У меня информация по поводу насильников, дело которых вела Павлова. — Он полистал ежедневник и нашел нужную страницу. — Мы за сегодняшний день почти все узнали. Значит, тот, который был зависимым и глуповатым, умер на зоне во время отбытия наказания. Острый перитонит, спасти не успели.
Остались двое.
Он на несколько секунд умолк и что-то обвел красной шариковой ручкой в ежедневнике.
— Эти двое освободились условно-досрочно, один в седьмом году, другой в восьмом. Тот, который освободился в седьмом году, до Томилина так и не доехал, по дороге из зоны напился, влез в драку и получил новый срок за тяжкие телесные повреждения. Сейчас сидит и сидеть будет еще долго.
— Это который? — уточнила Настя. — Тот, что состоял на учете в диспансере и любил устраивать поджоги?
— Именно.
Илья снова уткнулся в свой талмуд, что-то поискал глазами и обвел красной ручкой.
— А третий?
— Третий вернулся в Томилин, проживает по адресу… Впрочем, вам адрес, наверное, не нужен?
— Не нужен, — согласилась Настя. — Адрес нужен вам. Что-нибудь узнали о том, как он сейчас живет?
— Очень немногое, но даже это немногое вызывает подозрения. Замкнут, нелюдим. Живет один в пригороде Томилина. С трудом устроился на работу, его взял один местный фермер и поставил скотником.
Ничего лучше для человека без образования и отбывшего больше десяти лет по такой статье у нас не нашлось, с работой вообще трудно, сами знаете.
— Как его фамилия?
— Одинцов. Михаил Геннадьевич Одинцов, тридцать лет.
И снова Илья выполнил тот же ритуал: взял красную ручку и что-то обвел.
— А что вы все время помечаете? — не выдержала Настя.
Илья вскинул на нее непонимающий взгляд, потом тряхнул головой и улыбнулся:
— Извините, вы не в курсе… Мои коллеги давно знают про мою привычку, никто ничего не спрашивает.
Я записываю все, что должен сделать, и отмечаю по мере выполнения. Так у меня есть гарантия, что я ничего не забуду.
— А что, проблемы с памятью?
— Пока нет. Но кто знает, может быть, они и появились бы, если бы я не записывал все до мелочей. Вот у меня записано, что я должен доложить вам информацию о трех подозреваемых. Информацию я записал, и по мере того, как вам рассказывал, отмечал, что это я сделал.
