Алла Ивановна охотно рассказывала о жалобах на плохой сон, на чувство одиночества и ненужности, на отсутствие взаимопонимания с детьми и внуками, а Настя все думала, как бы ей половчее подобраться конкретно к интересующим ее убитым Корягиной и Павловой. Если в разговорах с членами клуба это не представляло особой сложности, так как пенсионеры с удовольствием рассказывали обо всем, то с Аллой Ивановной этот номер мог и не пройти.
— Алла Ивановна, меня еще интересует вот какой момент: на чем основываются контакты людей в трудовом возрасте, мне более или менее понятно, а вот какие точки соприкосновения у пенсионеров, не связанных общей трудовой деятельностью? На чем основываются их связи? Как возникают устойчивые дружеские отношения?
Алла Ивановна снова пустилась в рассуждения, и Настя ждала удобного момента, чтобы задать заготовленный заранее вопрос.
— А вот мне рассказывали, что в клубе сложилась устойчивая группа из трех женщин и одного мужчины, которые были настолько разными по характеру и менталитету, что люди до сих пор удивляются: что их могло связывать? Потом двух женщин из этой компании убили.
Вы никого из них не знали, случайно?
— Вы об Аиде Борисовне спрашиваете? — Лицо Ярцевой слегка нахмурилось.
— И о ней, и о Галине Ильиничне Корягиной. Вы их знали?
— Аиду Борисовну чуть лучше, она несколько раз обращалась ко мне, я даже выписывала ей легкий антидепрессант. А ту, вторую, я совсем не знала, она ко мне на консультации не приходила.
— А Елена Станиславовна Муравьева? Она к вам ходила?"
"— Эта та, которая считает себя дворянкой в сотом поколении? — Ярцева вздохнула и потянулась за сигаретой.
Собственно, за чем именно она потянулась, Настя не видела, просто рука ее, до этого подпиравшая подбородок, куда-то исчезла из кадра, а потом появилась уже с сигаретой. — Приходила, а как же. Ей очень хотелось, чтобы у нее обнаружились какие-нибудь необыкновенные проблемы, свидетельствующие о ее дворянском происхождении. Она много на что жаловалась, но, по-моему, это все были выдумки чистой воды.
Ей хотелось внимания и признания, вот и все. Абсолютно здоровая психика и полная, стопроцентная уверенность в собственной незаурядности.
— Ясно. А Полосухин? Говорят, Елена Станиславовна была в него влюблена.
— Почему была? — Алла Ивановна вздернула подчерненные карандашом брови. — Она что, разлюбила его? Или с ней что-то случилось?
— Извините, я не так выразилась. С Муравьевой все в порядке, и с Полосухиным тоже, оба живы-здоровы.
