— Стало быть, согласна, — констатировала Настя. — Идем дальше. Вторая версия: оба убийства совершил маньяк, но к клубу он никакого отношения не имеет, просто выбирает пенсионерок и творит свое черное дело, а то, что они обе посещали «Золотой век», — не более чем простое совпадение. По этой версии местные сыщики провернули огромный объем работы, мне к нему добавить нечего, потому что если наш маньяк не обращался ни к какому врачу и ни у кого не стоял на учете, то фиг мы его таким способом найдем.
В общем, эта версия — самая тухлая в том смысле, что раскрывать трудно. Тут чем больше эпизодов, тем больше шансов его вычислить, а пока эпизодов всего два, шансов практически никаких нет. Работа с источниками ничего не дала и не даст, если наш псих вообще не из Томилина, а из какого-то другого места, пусть и не очень отдаленного, но в этом месте у томилинских оперов нет агентуры. Слышь, Подружка, ты небось не знаешь, что такое агентура? Ну и правильно, не надо тебе этого знать.
Настя встала, принесла из прихожей сумку, достала сигареты, закурила и словно бы посмотрела на себя со стороны. Сидит и разговаривает с собакой. Идиотка. Психически ненормальная. А туда же, маньяка искать затеялась.
Она усмехнулась, потянулась рукой к собачьей спине, запустила пальцы в густую шерсть. Подружка радостно заворчала, подняла морду и облизнулась.
— Чего ты облизываешься? Я же не конфету тебе даю, я тебя всего лишь глажу. Ты что, разницу не усекаешь?
Собака ловко вывернулась, села и лизнула Настину руку.
Потом встряхнулась, потопталась на месте и снова улеглась."
"— А, теперь поняла, — кивнула Настя. — Ладно, продолжим нашу лекцию. Версия третья: первое убийство совершил маньяк, поймать которого шансов никаких нет, а второе — имитация, подражание. Эта версия делится на две подверсии. Первая подверсия: Павлову убили случайно, просто какому-то идиоту пришло в голову скопировать убийство Корягиной. Сама Павлова ему неинтересна и ничем не досадила, она попалась на его пути в удобное время и в удобном месте.
Зачем он это сделал? На пари, например, поспорил с кем-нибудь, что «не слабо завалить старушку». Из желания показать свою удаль и способность обмануть милицию. Из стремления к славе, пусть и анонимной, потому что об убийстве будут много писать в прессе и говорить в городе. Из синдрома Раскольникова, то есть из желания проверить самого себя, способен ли он на убийство.
