Книга Жестокое и странное — читать онлайн бесплатно полностью

– Вновь невероятное сходство, – сказал он. – Следы укусов здесь и здесь очень совпадают с теми участками тела Эдди Хита, откуда у него была срезана кожа. Иначе говоря, – сняв очки, он посмотрел на меня, – Эдди Хит был, вероятно, избит, его кожа была срезана, чтобы уничтожить доказательства.

– В таком случае его убийца имеет по крайней мере отдаленное представление о судебной экспертизе, – заметила я.

– Почти всякий уголовник, посидевший в тюрьме, знаком с судебной экспертизой. Если Уоддел не знал об идентификации следов укусов, когда убивал Робин Нейсмит, то узнал об этом потом.

– Ты говоришь так, словно уверен, что убийца вновь он, – заметила я. – Но с минуту назад говорил, что он не совсем вписывается.

– Это не совсем увязывается со сроком в десять лет. Вот и все, что я хотел сказать.

– Ты сказал, у тебя есть протоколы бесед. Мы можем это обсудить?

– Разумеется.

Протоколом являлся вопросник ФБР в сорок страниц, заполненный во время личных бесед с уголовником, совершившим тяжкое преступление.

– Полистай его сама, – сказал Уэсли, кладя его передо мной. – Мне будет интересно послушать твои мысли без моих предварительных комментариев."

"Встреча Уэсли с Ронни Джо Уодделом состоялась шесть лет назад в камере смертников в округе Мекленбург. Протокол начинался с описания. Поведение Уоддела, его эмоциональное состояние, манеры и речь свидетельствовали о том, что он был взволнован и растерян. Потом, когда Уэсли предоставил ему возможность задавать вопросы, Уоддел спросил только одно: «Когда мы проходили мимо окна, я видел какие-то маленькие белые пушинки.

Я обратила внимание, что протокол был датирован августом.

Вопросы о том, что могло бы предотвратить убийство, ни к чему не привели. Стал бы Уоддел убивать свою жертву, если бы вокруг было много людей? Убил бы он ее при свидетелях? Что бы могло помешать ему убить ее? Считал ли он, что страх смертной казни является сдерживающим фактором? Он не знал, что могло бы остановить его совершить то, чего он не помнил.

– В его характеристике нет ничего особо необычного, – заметила я. – Головные боли, излишняя робость, чрезмерная мечтательность и уход из дома в девятнадцать лет.