Тяжело дыша, она отводит руку от лица, и на ее щеке от того места, где он ее ударил, расцветает красная отметина. Мне нужна вся моя сила воли, чтобы не подскочить к нему и дать ему возможность выбрать кого-то своего размера. Я не терплю насилия в отношении женщин. Никогда. Но если я вмешаюсь прямо сейчас, ей может стать только хуже. Так что жду, чем это закончится.
Ее челюсть сжимается так сильно, что кажется, будто зубы вот-вот сломаются.
— Он ущипнул меня за задницу. Я вежливо попросила его держать руки при себе.
Чем это его оскорбляет?
Диас хватает ее за руку, сжимая ее, как тиски. Его захват предназначен для причинения боли.
— Неверный ответ. Когда такой человек, как мэр, хочет ущипнуть тебя за задницу, ты позволяешь ему.
— Отпусти меня, — шепчет она, пытаясь вырвать свою руку из его хватки, но он не отпускает ее. Она упрямо выставляет подбородок, и я восхищаюсь ее храбростью перед лицом его грубой силы. Этот ублюдок действительно сумасшедший.
— Я никогда не отпущу тебя, bonita (пер.
испан. красивая). — Он притягивает ее тело к своему. — Ты моя… навсегда.
Ее глаза сверкают яростью, но мгновение спустя ей удается сгладить выражение лица. Ее склоненная голова и опущенные глаза вызывают одобрение Диаса.
Он нежно берет ее подбородок, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть ее лицо. Безумец отступил, но на его месте оказалось нечто гораздо худшее. Волк в овечьей шкуре.
— Я отведу тебя в ванную, чтобы ты умылась. — Он проводит рукой по ее щеке, и она напрягается, ее глаза закрываются.
Он отпускает ее, и ей нужно время, чтобы прийти в себя, приглаживая волосы и поправляя шелковистое черное платье.
— Vámonos (пер. ипсан. Пойдем), — подзывает он, собственнически кладя руку ей на поясницу. Ее тонкий подбородок поднимается, и на мгновение мне кажется, что она пошлет его к черту. Но она этого не делает. Плечи опустились, она позволяет ему провести ее внутрь.
Мои пальцы сжимаются в кулаки, лед течет по венам.
Возможно, мне следовало вмешаться, но было что-то в ее спокойной силе и самообладании перед лицом оскорблений Диаса, что заставило меня отступить. На данный момент. Потому что я не собираюсь игнорировать то дерьмо, свидетелем которого я только что стал.
Войдя в казино, я замечаю, что с наступлением темноты толпа поредела. Остались только самые заядлые игроки, или, по крайней мере, те, кто слишком пьян, чтобы осознать, что вежливая компания ушла.
