Его глаза загораются, когда мой язык высовывается, чтобы облизать мои пересохшие губы. На мгновение я застываю на месте, потрясенная его внезапной переменой в поведении, но я сама навлекла на себя это, и теперь должна довести дело до конца."
"Сбросив с плеч шелковистые бретельки, я позволила лифчику упасть на мягкий ковер, затем стянула трусики с бедер. Раньше я представляла себя соблазнительно позирующей на кровати отеля в этом тонком французском шелке, а теперь чуть не смеюсь от того, насколько реальность отличается от моих глупых фантазий.
Прохладный воздух заставляет мои соски напрячься, а его глаза задерживаются, изучая каждый сантиметр моего тела с тревожным интересом. Я прикрываю рукой свой мягкий живот и тяжелую грудь. Я горжусь своей фигурой, но знаю, что далека от его идеала. Он, наверное, привык к худым супермоделям и актрисам, а я — это мягкие изгибы и широкие бедра.
Но, судя по его горячему взгляду, может, он и не против.
— Не смей прятаться от меня, — рычит он, впиваясь в меня взглядом.
— Каждый твой сантиметр совершенен, и каждый твой сантиметр — мой. А теперь…. На. Колени.
Меня пронзает дрожь от того, что он считает меня своей собственностью. Следуя его приказу, я опускаюсь на колени, ковер смягчает позу. Даниил получает явное удовольствие от того, что я подчиняюсь, уголки его рта приподнимаются в дразнящей улыбке, которая делает его зверски красивым.
— Я вижу, ты умеешь выполнять приказы. Это хорошее начало, printsessa. — Его большой палец проводит по моим губам, оттягивая нижнюю до упора.
— Теперь расстегни мои брюки и возьми мой член. — Его голос хриплый, грубый и выдает, как он возбужден. Он возбужден для меня.
Мои пальцы оказываются на его ремне, быстро расстегивают его, а затем расстегивают ширинку. Я не свожу с него глаз, пытаясь излучать уверенность. Легкая дрожь в руках — единственный признак того, что я нервничаю. Если он и замечает это, то ничего не говорит. Его пронизывающий взгляд не отрывается от меня.
Я забираюсь в расстегнутые брюки и достаю его внушительной длины член. Его член большой и толстый, тверже, чем я когда-либо могла себе представить.
— Вот черт, — бормочу я.
Он издал придушенный смешок, затем убрал мою руку и стал надрачивать себя. Он делает несколько сильных взмахов своим членом, и с его набухшей головки стекает струйка спермы, и он вытирает влагу о мою щеку.
Он делает это, чтобы наказать меня, унизить — но это не имеет никакого значения.
