Ты можешь сказать, что это из-за выпивки или, — она взмахнула руками, — из-за всех волнений вечера.
Мышцы на моей челюсти запульсировали, и я заскрипел зубами. Я должен принять ее предложение. Мне следует заняться своими делами и сделать большой шаг назад с этого гребаного политического минного поля, на которое я только что ступил, но я этого не сделаю.
— Он второй помощник твоего дяди. Эмилио стоит в стороне, пока Диас причиняет тебе боль?
— Это не твое дело. — Теперь она выглядит усталой, побежденной.
Из нее исчезла прежняя бравада. — Я сама справлюсь.
— Слишком поздно, — прямо заявляю я. — Я уже вовлечен. — Это правда. К утру Моралес узнает об этом. Я уверен, что он будет в ярости на Диаса за то, что тот проиграл его племянницу, но еще больше он будет в ярости на меня. На Братву Козловых.
— Это не так. — Она хватает меня за руку, намереваясь удержать мое внимание. — Хорхе унижен, он сделает все, что в его силах, чтобы сохранить эту ночь в тайне. Он, наверное, сейчас подкупает каждого парня в комнате, чтобы вычеркнуть это из памяти.
На этом мы расстаемся. Ты уходишь, а я разберусь с этим. И Даниил… может, в следующий раз постараешься сдерживать свой комплекс героя?
Мой смех прокатывается по комнате. Она права. Я могу уйти сейчас и вымыть руки от нее, от этой неразберихи. Диас определенно захочет, чтобы сегодняшний вечер прошел тихо. И, будем откровенны, для меня будет чертовски удобно, если Моралес никогда об этом не узнает. Она дает мне надежный выход… но я не могу смириться с этой мыслью.
Даже сейчас, когда я представляю его руки на Бьянке, у меня на виске пульсирует вена.
— Не возвращайся к нему сейчас. Он пьян и зол. Я его унизил. Он выместит свою злость на тебе, и это будет некрасиво. — При взгляде на темный синяк на ее руке в том месте, где он схватил ее раньше, у меня учащается пульс. — Я приведу тебя к нему завтра. Он все равно будет в ярости, но, по крайней мере, он будет трезв.
Она проводит рукой по лицу, обдумывая мои слова.
Наконец, она вздохнула, обхватив себя руками в знак поражения.
— Ладно. Только на сегодня.
Я киваю.
— Я возьму вину на себя. Я скажу, что ты боролась со мной, сделала все возможное, чтобы сбежать.
Она лишь печально качает головой, ее плечи опускаются в знак поражения.
— Такого не бывает.
Я хочу сказать ей слова утешения или успокоения, но не могу. По крайней мере, не могу сказать правду. Поэтому, в который раз в жизни, я держу рот на замке.
