Она бы прекратила этот разговор еще до того, как он начался.
— Мне жаль, что ты так себя чувствуешь, но уже слишком поздно. Ты проиграл меня в карты, а мой дядя заставил меня вступить в этот брак. Что сделано, то сделано, Хорхе. Назад дороги нет.
Он ухмыляется, от чего у меня лед стынет в жилах. А затем он наклоняется, так что его лицо оказывается в нескольких дюймах от моего.
— Неужели ты думаешь, что твой дядя так просто отдаст тебя? Ты действительно веришь, что Козловы умнее Эмилио Моралеса?
О чем он говорит? Но у меня нет ни времени, ни душевных сил, чтобы пытаться распутать его слова.
У меня есть работа, и если я сделаю ее хорошо, Хорхе и мой дядя окажутся за решеткой раньше, чем я узнаю, что на самом деле скрывается за его признанием в любви.
— У меня нет на это времени, Хорхе. Даниил теперь мой муж, и мой муж ждет меня наверху, — вру я, поворачиваясь к лестнице.
Не успеваю я отойти далеко, как он снова прижимает меня к себе. Я пытаюсь высвободиться, но его хватка похожа на тиски. Прижимая меня к своей груди, он тихо шепчет мне на ухо:
— Муж.
Такое обманчивое слово. Твое место — в Колумбии, с твоей семьей. Со мной.
Кровь ревет в моих ушах, яд затуманивает зрение. Если он хоть на секунду думает, что я когда-нибудь снова буду с ним, то он заблуждается.
— Отпусти меня, сейчас же, — требую я, и он отпускает, но только после того, как развернул меня лицом к себе.
— Ты злишься, cariña (пер. дорогая). Я понимаю, — говорит он примирительным тоном. — Я сожалею о своих действиях, и не только в ночь игры в покер, но и до этого.
Я не до конца оценил то, что у меня было.
Мои руки обхватывают мое тело, обнимая себя в защитном жесте.
— Почему ты говоришь мне об этом сейчас, Хорхе? Для нас уже слишком поздно.
— Вот тут ты ошибаешься. Я бросил пить, я стал лучше. Возвращайся со мной в Колумбию. Возвращайся домой к своему дяде, к своему родному дому. Скажи слово, и я сделаю это. — Когда он смотрит на меня, выражение его лица мрачное, даже серьезное. И это самое страшное, потому что это не настоящий Хорхе, не тот Безумец, который, как я знаю, скрывается под поверхностью.
Его покрытые шрамами руки сгибаются, протягиваясь ко мне, чтобы я взяла его ладонь. Медленно я качаю головой.
— Я не могу, — только и говорю я, делая шаг назад и бросая взгляд на лестницу. — Мне нужно идти.
— Обещай, что подумаешь об этом. Позвони в любое время, и я приеду за тобой, отвезу тебя в колумбийский комплекс твоего дяди. Там ты будешь в безопасности. Я позабочусь об этом.
