Я чуть не выплюнула свой напиток.
— Боже мой! — Я смеюсь. — Это гениально.
— Тебе стоит попробовать как-нибудь. Они никогда не бывают слишком заняты, чтобы немного повеселиться… или правильно повеселиться.
БИНГО.
Идея сформировалась в моей голове. Осталось только дождаться подходящего момента, чтобы осуществить задуманное.
— Думаю, я попробую, — соглашаюсь я, откидываясь на спинку кресла и поднося коктейль к губам. Через некоторое время я спрашиваю ее о том, что меня искренне интересовало.
— Тебе когда-нибудь приходилось сталкиваться с некрасивой стороной этого бизнеса?
Она в задумчивости поджимает губы.
— Иногда, если честно, то немногое, что я о нем знаю. Жизнь Братвы — это все, что знает эта семья, это то, что они делают лучше всего. Мне пришлось принять своего мужа таким, какой он есть, даже если мне не нравится или я не согласна с каждым его решением.
— Спасибо, — говорю я.
— За что? — Она усмехается, как будто я сошла с ума.
— За твою честность.
Не так много людей, готовых говорить правду о мире, в котором мы живем. Это освежает, когда кто-то говорит все как есть.
— Всегда пожалуйста. Я здесь ради тебя, Бьянка. Все наладится, вот увидишь.
Я киваю и испускаю небольшой вздох. Это прекрасная мысль, но это просто неправда.
ГЛАВА 25
Даниил"
"Хруст обертки от шоколадного батончика, кажется, заполняет все пространство машины. Мой взгляд переключается на Лео, который приостанавливается с полуразвернутым батончиком ""Сникерс"" на полпути к своему лицу.
Он откусывает большой кусок, сохраняя зрительный контакт, а затем подносит батончик ко мне. С полным ртом он спрашивает:
— Хочешь?
— А это действительно необходимо? — спрашиваю я, опускаясь на водительское сиденье. Мы уже три часа сидим на парковке этого жалкого подобия стрип-клуба и ждем, когда Хорхе и его свита выедут.
— Что? Я голоден, — ворчит Лео, откусывая еще один большой кусок и сминая обертку. Не найдя для нее лучшего места, он засовывает ее в карман пальто и опускается на кожаное сиденье.
Как и мне, ему надоело сидеть здесь и ждать начала светового шоу.
Наши ребята уже несколько дней следят за Хорхе, не выпуская его из виду. Это то, что я должен был делать с того момента, как он переехал в Нью-Йорк. Не спускать с него глаз. Отслеживать каждый его шаг. Но ретроспектива — это двадцать на двадцать, и теперь я узнаю о нем и о Зегах больше, чем хотел.
