— Еще один шлепок по клитору, но на этот раз она сдерживает себя и остается на месте, ожидая дальнейших указаний.
В качестве приза два моих пальца проникают в ее уже мокрую киску, и она издает жалобное мычание, которое становится музыкой для моих ушей. Наши аппетиты идеально совпадают. Она такая мокрая, что ее соки скользят по моей руке, разжигая в моих венах прилив вожделения.
— Не двигайся, — предупреждаю я, прежде чем ввести пальцы в нее штопором.
На этот раз она беспрекословно повинуется, и я опускаюсь на колени.
Взяв ее за задницу, по одной в каждую руку, я широко раздвигаю ее для пиршества. Я вжимаюсь лицом в ее мокрую киску, пальцы кружат вокруг ее клитора, а язык зарывается в ее щель. Я облегчаю ей жизнь, но это не то, чего она хочет. Я могу сказать, что моя принцесса хочет, чтобы я был груб с ней.
— Вытащи свои трусики изо рта. Я хочу услышать мое имя на твоих губах, — приказываю я.
Она делает то, что я прошу, и из ее рта вырывается вздох, когда я, не сдерживаясь, продолжаю ласкать ее.
Мой язык уже зарыт в ее губах, когда спазмы сотрясают ее тело, и она прижимается к моему лицу. Я наношу жгучий шлепок по ее заду.
— Не дергайся, — напоминаю я ей."
"Ее колени подгибаются, но я заставляю ее вернуться в исходное положение. Она будет стоять так, пока не кончит. Разминая мякоть своей попки, она раздвигает ноги чуть шире, чтобы я мог продолжать играть с ней. Мои зубы осторожно проникают в самую нежную часть ее плоти, и она рефлекторно вскрикивает — на одном дыхании умоляя меня остановиться, на другом — продолжать.
Я свожу ее с ума, и мне чертовски приятно наблюдать, как она отдается мне.
— Ты кончишь мне на лицо, — требую я. — И тебе это понравится.
— Нет. Не так. — всхлипывает она.
— Да, вот так. — В моем тоне нет сострадания, когда я наклоняюсь вперед и засасываю ее клитор между зубами, доводя ее до грани боли, а затем ослабляя ее.
Она задыхается, когда я ввожу в нее два своих пальца, крутя их туда-сюда, заставляя ее дыхание сбиваться, а конечности дрожать.
Мне нравится наблюдать за ее капитуляцией. Каждый сантиметр ее тела горит, пока я работаю с пучком нервов, ее слизь стекает по моей руке.
Я иду до конца, мои пальцы и язык выжимают каждую унцию удовольствия из ее сладкой киски, пока всплеск блаженства не обрушивается на нее, как мощная волна.
— Блядь, да, — кричит она и опускается на колени, не в силах больше стоять.
Теперь она действительно моя. Сломанная, измученная, израсходованная.
