Она как огненный всадник апокалипсиса. Если скачет прямо на тебя, значит, пощады не жди. Не принесет ничего хорошего, кроме локального конца света. Особенно если у нее в сообщниках красное бургундское. На хрена? Мы не заказывали!
– Добрый вечер, – останавливается рядом со мной, слишком близко, практически вплотную, отравляя своим сладким ароматом.
Она сама как ягодное виное, манящее, но опасное лично для меня. Мое персональное проклятие. За какие грехи?
Лукаво подмигнув мне, мастерски откупоривает бутылку. Делает это так красиво, что я на доли секунды фокусируюсь на ее изящных руках, на острых локотках, на хрупких плечах, которые чуть заметно напрягаются в процессе, на ложбинке груди, заманчиво мелькающей в вырезе блузки.
По тонкой шее поднимаюсь к лицу... такому ехидному и хитрому, что мне становится не по себе.
Что Сашка задумала?
– Я не пью, у меня непереносимость алкоголя, – очнувшись от гипноза, я выставляю ладонь, но рыжая проблема игнорирует мой жест, продолжая орудовать с вином. – Убери! – рычу сквозь стиснутые зубы.
– Мы рады приветствовать вас в нашем ресторане, – бодро транслируя дежурную фразу, резко наклоняется, и я машинально отшатываюсь. – Надеюсь, сегодняшний вечер надолго вам запомнится, – чеканит по слогам, не сводя с меня колдовского взгляда.
В этот момент бутылка угрожающе кренится в мою сторону, горлышко метит не в бокал, а четко мне в пах…
Она же не сделает это?..
Какой же трындец!
Заторможено наблюдаю, как насыщенно-алая струя вырывается на волю и выплескивается… на белоснежные брюки.
Хрен бы с ними, вот только я ощущаю себя в этот момент как проспиртованный пьяница с недержанием. Мокро, липко, противно.
Если бы я употреблял, то после такой терапии точно бы бросил. Рыжей дряни можно подрабатывать кодировкой от алкоголизма.
– Ох, простите, – лицемерно и томно охает Сашка, но не спешит убрать бутылку. Наоборот, переворачивает ее строго вертикально, раскачивает, воодушевленно рисуя узоры вокруг моего паха.
Офигеть поужинал...
Пока сижу как парализованный, очумело разведя руки, она продолжает поливать меня, будто хочет утопить в алкоголе.
Свихнулась?
Врезаюсь в нее злым, шокированным взглядом. Считываю эмоции с вредного, конопатого лица, а их там – целый спектр!
Нет… Это не случайность и не сумасшествие."
"В ее глазах – ненависть и жажда мести. Концентрированные чувства, пробирающие меня до костей.
Какого черта? За что?
– Александр-ра, – рычу ее имя, поднимаясь с места и толкая стул назад.
