Обдает лоб жарким дыханием, наклоняется к моему лицу.
– Я ведь стукну, – угрожаю растерянно, но звучит неубедительно. Я как мелкий рыжий таракан рядом с ним. Придавит тапком – и не заметит.
Помрачнев, Высоцкий накидывает на мои напряженные плечи пиджак, в котором я утопаю, как в пальто, и грубо запахивает его на груди. Прячет меня практически полностью, а заодно метит своим ароматом.
– А, спасибо, – бубню смущенно.
Его красноречие куда-то улетучивается, от надменности и язвительности не остается и следа. Коротко кивнув и не обронив больше ни слова, он отворачивается от меня и быстро уходит, громко хлопнув дверью.
– Странный, – пожимаю плечами, кутаясь в огромный пиджак, пропитанный теплом его тела.
Остаток вечера я провожу в подсобке, пока Мегера окучивает Высоцкого. Время от времени ко мне заглядывает Илья, передавая скупые «новости с фронта», а под конец моего затворничества Рафаэль тайком приносит мне нехитрый ужин с моим любимым греческим салатом. Не рискую спрашивать повара о критике. Судя по его смурому выражению лица и крикам, раздающимся на кухне, дело дрянь.
– Где эта пигалица?
Дверь в подсобку резко распахивается – и в проеме материализуется взбешенная управляющая. Точно Круэлла на пенсии, у которой талончик в поликлинику украли. От злости она постарела на десяток лет и сморщилась, как забытый в ящике шампиньон. Даже декольте уже не спасает.
– Высоцкий пообещал разгромить наш ресторан. И все из-за тебя! – истерично вопит с порога. – Уж не знаю, что ты там ему наплела и как хвостом крутила, но он… – запинается, бегая глазками, и жует губы, чтобы потом выплюнуть: – Он жутко недоволен тобой.
Да-да! – кивает сама себе. – Ты уволена, Александра. Вместе с Рафаэлем. Получите от меня худшие рекомендации, чтобы ни в одно приличное заведение вас не приняли.
– М-м, но… – шокировано мычу. – За что?
Какой же козел! Выскочка брезгливый! Педант озабоченный! Да он просто…
– Уволены! – Мегера переходит на визг. – Оба! С волчьим билетом!
Глава 7
Олег
– Ваш заказ, Олег Геннадьевич, – разливается елей над ухом, вызывая острое желание отряхнуться и помыться.
В нос бьет гремучая смесь приторных запахов от удушающей ванили до прогорклой бабкиной помады – и это напрочь уничтожает обоняние. Впрочем, может, и к лучшему. Потому что блюдо, которое оказывается на столе передо мной, выглядит непрезентабельно. Сомневаюсь, что мне понравится его аромат.
– Что это? – скептически кривлюсь. – Где мой морской еж? – специально напоминаю, хотя уже знаю ответ.
