- Вы весьма расточительны, Олег Геннадьевич, - хихикаю, не выдержав. - Боюсь, такими темпами мы по миру пойдем.
- Пф, у меня жена – сомелье, а они знаешь сколько зарабатывают, - ухмыляется, наклонив голову и впиваясь в меня лукавым взглядом.
- Альфонс, значит?
- Сашка, договоришься…
Кто-то из посетителей вдруг бросает: «Горько», остальные подхватывают, а Высоцкий не теряется, словно ждал этого момента. Мы целуемся у всех на виду, но так страстно, словно находимся наедине. Он ради легенды, а я… потому что влюбилась по уши.
И будь что будет!
Глава 29
Тринеделиспустя
Александра"
"Укутавшись в плед, словно в кокон, я удобнее устраиваюсь в деревянном кресле-качалке посередине небольшой оранжереи на заднем дворе. За окнами кружит мелкий снежок, вокруг меня - живые цветы и декоративные деревца, а я крепче сжимаю горячую кружку с травяным чаем и листаю ленту новостей. Ноутбук нагревается на моих коленях, но я игнорирую дискомфорт. Все мое внимание сосредоточено на заголовках статей.
- Высоцкий, ты свихнулся? Врагов новых наживаешь? Со старыми еще не разобрался… - бубню себе под нос, нервно перебирая пальцами по клавиатуре.
За последние недели его внутренний критик будто с цепи сорвался, полностью затмив собой остальные ипостаси. Олег строчит и публикует отзывы со скоростью автоматной очереди, словно пытается расстрелять всех недобросовестных рестораторов. Это месть или слепая ярость? Не понимаю, что на него нашло... Причем он проводит повторные проверки в заведениях, которые не закрыл с первого раза, специально раздражая бизнесменов, которые и так на него зуб заточили.
Каждая новая рецензия разгромнее предыдущей… и смешнее.
Прочитав пару строчек из свежего обзора «сети забегаловок» некоего Михайлова, злостного конкурента моего шефа, я давлюсь глотком чая и прыскаю прямо в экран. Перелистываю электронную страницу, цепляюсь за фото ресторана Милены, который она все еще пытается спасти любыми способами. Однако миссия обречена на провал: мало того что ее муж-богач бросил на произвол судьбы, так еще и Высоцкий снова подливает масла в огонь, в котором тлеют остатки вонючего «ежового» бизнеса.
Представляю, в каком бешенстве Мегера, и тихо ликую. Продолжая хихикать, я протираю ноутбук уголком пледа.
- Ты почти месяц дома сидишь, - шелестит над самой макушкой родной голос. – Уволили?
Запрокидываю голову слишком резко – и чуть не улетаю вместе с креслом-качалкой назад. Мать вовремя упирается бедром в спинку, придержав меня.
