— Как ты это сделал? Лучшие целители империи пытались годами. Да что там, когда я был ребёнком, отец приглашал Одарённых со всего света.
Я усмехнулся, поглядывая на стюарда, который занимался кофе. От возможного подслушивания нас прикрывал ещё один щит. Прозрачный, но надёжно скрывающий любые звуки.
— Как видишь, мои возможности немного отличаются от техник тех целителей, которые тебе знакомы.
Тот медленно кивнул. Немного подумал. И озвучил вопрос.
— Что я тебе за это должен?
Я то думал, он сейчас поинтересуется, как я это провернул.
Но Алексей всё же был Рюриковичем. С одной стороны, правильно расставлял приоритеты, а с другой, знал о каких вещах не стоит спрашивать в лоб. Человек, что родился членом императорского рода, должен впитывать такие качества с молоком матери. Конечно, если хочет дожить до совершеннолетия.
— Помнится, мы как-то уже касались этой темы во время совсем иного перелёта. Правда, с тех пор, ситуация несколько изменилась. Но думаю, это в любом случае, стоит обсудить позже.
Стюард наконец принёс кофе, а я бросил вопросительный взгляд на смертного, что всё ещё привыкал к новым ощущения.
— Как себя чувствуешь? Способен прогуляться?
Тот вполне искренне усмехнулся и кивнул.
— Более чем.
Впрочем, уже через секунду стал чуть серьёзнее и уточнил.
— Куда именно?
Сделав глоток горячего напитка, я вздохнул.
— Понимаешь, тут такое дело. На днях ко мне заглянула Анна Волконская. И как внезапно выяснилось, это была не совсем она.
Краткий пересказ событий я закончил, когда мы уже заходили на посадку.
А изрядно удивлённый и пожалуй даже шокированный царевич, немедленно дал согласие на участие в поисках.
Собственно, это было одной из причин, по которой я взял его в Красноярск. Каждый член рода Рюриковичей был наделён правом вести полноценное следствие. А если речь шла о тех, кто состоял в главной семье, то они могли делать это полностью самостоятельно. Если один из них вскрывал факты, которые казались ему нарушением законов, то мог немедленно начать расследование.
Используя для этого те ресурсы государства, которые считал нужным. Правда, об этом следовало дать знать императору, на что отводилось всего три часа с момента первых действий.
Но тут имелся небольшой нюанс — правитель империи был болен и не приходил в сознание. Вводить в курс дела, было некого.
Конечно, всё могло развернуться по всякому. Далеко не факт, что розыск Волконской привёдет к серьёзным разрушениям или необходимости убивать патрициев.
