У всех этих людей есть планы, надежды, у них есть уверенность в своем будущем с четким пониманием того, что их жизнь не рухнет в одночасье из-за того, что они потеряют свои рабочие места и нечем будет платить за кредиты, за образование детей, за квартиру банально... Не заставляй меня читать тебе лекцию о “всеобщем благе"" и том, что один человек не значит ничего по отношению к тысячам..
ЕГО слова спокойные, взвешенные, уверенные.
— То есть ты заставишь меня выйти за тебя?
Кивает. Дает понять, что не намерен играть и казаться лучше, чем он есть на самом деле.
— У любого человека есть ниточки, потяни за которые и сделает все. Я могу сделать тебе очень больно, Юлия, при этом не прикоснувшись. Я знаю все о твоей семье. Кто где работает, куда ходит, мне не составит труда манипулировать тобою через боль других.
— Подонок! — вырывается со всхлипом, и я протираю слезы с щек дрожащей рукой, разворачиваюсь, пытаюсь выбраться из машины.
Понимаю, что это невозможно, замки заблокированы, но я продолжаю биться, как рыба об лед.
"
"Рывок и меня разворачивают. Фиксирует меня Юсупов. Заставляет ему в глаза смотреть.
— Отпусти меня, мерзавец! Ненавижу тебя! Чудовище!
Рыдания вылетают из горла. И я бы хотела быть сильной, но не могу. Этот человек лишает возможности сопротивляться, когда слегка ласкает пальцем мою щеку и говорит четко:
— Не заставляй меня быть им по отношению к тебе. Выбора у тебя нет. Ты станешь моей женой. Ты все равно согласишься на все мои требования. Просто мы можем прийти к компромиссу с легкостью.
Сейчас. Или пойдем по более тяжелому пути. Где я буду ломать и подчинять через душевную боль. Тебе есть что терять. Юля. Есть за кого переживать...
Глава 10.
Игнат Юсупов.
Слушаю завещание и чувствую, как у меня кровь в жилах вскипает. Поверить не могу, что то, что я слышу — это не происки моих конкурентов, не подковерные игры, этот нож в мою спину воткнул собственный дед.
Удар откуда не ждал.
Отголосок этого удара я получил намного раньше, когда адвокат сказал, что у завещания есть условие — Юлия Михайловна Беляева.
Она является гарантом для того, чтобы воля моего деда была оглашена.
Что я тогда подумал? Что почувствовал?
Не знаю.
Поначалу, вероятнее всего, шок и неверие. Я был привязан к деду. Альберт Генрихович заменил мне отца, он был тем человеком, которого я запомнил в ту роковую ночь, когда мой мир рухнул, когда я лежал в больнице под капельницами и чувствовал, как боль сковывает каждый нерв, каждую мышцу.
