Приподнимает голову и смотрит на меня так, что я забываю, как дышать, читает меня, словно открытую книгу; опускает руку и ведет вниз по моему бедру, заставляет согнуть ногу в колене и чуть уводит в сторону, умелые пальцы лаской пробегаются от бедра к колену, затем вниз по икре, чуть сжимают голень и ловят лодыжку.
Я не знаю, что именно делает Игнат, но он будто прощупывает меня, проверяет мою реакцию, нажимая на какие-то потаенные точки, и импульсы рассыпаются по всему моему телу отдают сладостным томлением в самом низу живота.
Я губу нижнюю закусываю и оторваться от мужчины не могу, разглядываю его красивые черты, которые сейчас кажутся совсем демоническими, заостренными, резкими.
Опять подается вперед и ловит мои губы, берет в плен язык, со стоном выпускает и шепчет жарко:
— Сладкая. какая же ты невообразимо сладкая..."
"Я не успеваю среагировать. Опомниться, как мужчина скользит по мне, лаская мою вздрагивающую кожу, мурашки разбегаются по всему моему телу, пока Игнат плавно опускается вниз, изучая и целуя каждый миллиметр моего тела.
Меня колотит, как при высокой температуре. В то время как Юсупов с жадностью посасывает мою кожу. Он действительно зверь. Это его суть которая очень ярко проявляется именно сейчас, в эти самые мгновения нашего общего безумия.
Я ловлю его за волосы, поддаюсь своим чувствам, эмоциям, но где-то по касательной у меня идет восприятие этой ситуации.
Я будто себя со стороны вижу и не могу понять, правильно ли поступаю, когда иду на поводу чувств и эмоций.
Игнат тем временем ведет носом по моему вздрагивающему животу, он будто моим запахом затягивается и это будоражит не менее, чем все остальное.
— Чертовски сексуальный аромат.
Рычит практически и прикусывает мою кожу возле пупка, заставляет вздрогнуть и осознать, что у меня белье мокрое настолько, что можно выжимать, вся кожа покрылась мелкими бисеринками пота.
— Черт. Ты одно сплошное искушение. - выговаривает глухо, приподнимается на локтях и слегка запрокидывает голову, в его лице жажда и страсть.
Мне кажется, что этот кадр я запечатлею на сетчатке своих глаз до конца жизни.
Настолько порочна картинка — Игнат между моими раздвинутыми бедрами. Его глаза, выражение лица.
Так только голод и страсть могут проявляться.
И он меня манит, как, впрочем, и пугает.
— Скажи мне, чтобы я остановился, — неожиданно говорит и смотрит мне в глаза, до нутра достает, — я дал тебе две недели, малышка, я готов выполнить свое обещание.
В голосе Игната жар и решимость.
