Что ж, занимаем удобные места в первом ряду: шоу «Как выжить в дурдоме и не сойти с ума» начинается!
И первый акт безумной пьесы не заставил себя долго ждать…
Некоторое время мы единодушно молчали, лишь обмениваясь многозначительными взглядами, и задумчиво ковыряли вилками в своих тарелках. Притихла даже Алекса, сидя в стульчике на удивление смирно, сосредоточенно ломая печенье маленькими пальчиками.
Вдруг поднялся папа и, потянувшись за бутылкой вина, подозрительно усмехнулся. Помедлив немного, он все же заговорил.
"
"— Что ж, предлагаю наполнить наши бокалы… Максимилиан, тебе виски, как обычно? — язвительно обратился к Стравинскому, а я от возмущения поперхнулась, сильно закашляв.
Макс с невозмутимым видом протянул мне стакан воды и, поглаживая меня по спине, повернул голову к отцу.
— Нет, спасибо, я за рулем, — обжигающе-ледяным тоном бросил он.
— Раньше тебя это не останавливало, — хмыкнул папа, а я раздраженно уставилась на него.
— Папа, пожалуйста! — сквозь кашель хрипнула я, но получилось недостаточно грозно.
— Тише, дьяволенок, — шепнул мне Макс. — Все в порядке, — и уже громче ответил Огневу. — Давайте не будем о том, что было раньше. Сейчас мы на детском празднике, и алкоголь здесь неуместен, не находите?
— Строишь из себя «облико морале» при Карине? — зло рассмеялся отец, и я не узнавала его в этот момент. — Хорошо, раз уж я обещал, — встретившись с моим разочарованным взглядом, прервал себя на полуслове и сел на место.
Дальше спасти праздник пытались друзья. Мари завела разговор об Алексе, расспрашивая меня о разных милых мелочах, потом Бетти, освоившись в новой компании, затрещала по-английски. Хоть Пьер и Марина изучали язык, но порой все же приходилось переводить для них некоторые словечки. Аккуратно в разговор вклинился и Стив, заставив Макса мгновенно напрячься.
Хотя Стравинский и без этого весь праздник сидел как на иголках. Кажется, даже у Хуршида он чувствовал себя уверенней.
А здесь Макс был словно партизал в тылу врага, окружен, но не сломлен… я надеюсь…
— Стив, а помнишь, как Алекса сделала первые шаги, — чересчур сладким голосом пропела вдруг Амелия. — Ты как раз был рядом! Мы еще так удивились, что малышка пошла, ей ведь всего восемь месяцев было, да, Карина? — приторно обратилась ко мне, хотя на ее лице читались совсем иные эмоции.
Стив лишь молча кивнул, благоразумно выбрав политику нейтралитета.