Как выяснилось, оруженосца звали Чреволюбом — определённо, нейросеть любила странные имена. Наверное, обучалась на никах в онлайн-играх.
Двигалась пешая процессия медленно. Виталик решил, что нужно будет позаимствовать повозку у торговца-другого, чтобы усадить туда всех ребят. Нет, купить такую вряд ли получится, придётся всё же «заимствовать». Но ведь это исключительно ради общего блага, спасения мира и все дела, а значит, отъём чужого имущества — не грабёж, правильно? И вообще, в описании класса чётко сказано, что рыцарь не обязан быть благородным!
К несчастью, грабить было особенно некого.
Лагерь драконоборцев располагался в лесу, и узкая дорога, по которой шагало Братство Конца, долгое время оставалась безлюдной. Героев готовили вдали от мирской суеты, почти как монахов. И гробили как каторжников, что тоже предполагало отсутствие лишних взглядов… Похоже, какое-то время команде придётся вкушать все прелести пешего путешествия.
— Разобьём лагерь здесь, — приказал сэр Витальевич, завидев небольшую поляну.
Солнце практически скрылось за деревьями, а ходить по лесу в темноте было безумием. Стоит потерять дорогу и всё, будешь сутками бродить среди совершенно однообразных деревьев. Бомжак, помнится, упоминал, что умеет разговаривать с большими деревьями, но где гарантия, что один дуб подскажет другим «дубам» выход из леса? Ясен пень, что лучше не попадать в подобную ситуацию.
Ребята быстро собрали кучу валежника и разожгли яркий костёр.
Братство Конца расселось вокруг огня, пришла пора для неформального разговора.
— Какой он был, тот орк, чью голову показывал Картер? — решил проверить парней на вшивость Виталик.
— Бешеный был, но сильный. Один пятерых мужиков завалил, притом что получил серьёзную взбучку от Картера незадолго до драки, — бард Тошнило кратко поведал рыцарю историю стычки в бараке.
— Угу, страшный тип, лупил с ноги как царь Леонидус! Крикнет: «Моя есть Витюня!» и давай крушить всё вокруг.
Мощный был орк, — согласился Долбодор.
— Не, страшным Витюня казался только при первой встрече, — вздохнул Рыжебород. — А как всмотришься, глаза добрые-добрые! Хороший был орчара, душевный.
— За что голову отрубили, вообще непонятно, — вставил свои пять грошей Онанистус, поглаживающий руками какой-то предмет. — Если б не Витюня с Рыжебородом, те эльфы с людишками точно развели дедовщину в бараке.
