– И драка эта в Мышкине! Случайность или нет? Может, он так внимание на себя отвлекал, этот Богдан Стрельников! Надо мне с полицией пообщаться, чтоб на девчушку не наседали. И вообще чтоб не наседали, распугают всех к едрене-фене.
Он пошёл было к выходу и остановился:
– А конспираторы из нас с тобой аховые, вот что я тебе скажу, Степан. Вон Наталья! В один момент нас раскусила!
– Ты думаешь, сразу?
– С первой минуты, – уверил Владимир Иванович. – Вот прям с первой секунды даже! Ох, люблю я умных баб!..
Ночевала Таша в какой-то «резервной каюте».
Она и не знала, что такие существуют.
– Это на тот случай, если вдруг президент изъявит желание, допустим, именно на нашем теплоходе прокатиться, – объяснил Владимир Иванович. – Скажем, от Ярославля до Касимова. А у капитана все до единой каюты заняты! И он, значит, президенту отказывает, говорит, некуда мне вас пристроить, уважаемый, пассажира-то на палубу не выбросишь, всё занято, езжайте обратно в Москву. Так что – как без резервной каюты? Никак.
В этой «резервной» были две или три комнаты, Таша ночью не стала разбираться.
В одной из них стояли огромный овальный стол и несколько стульев, а в спальне – гигантская кровать, застеленная каким-то необыкновенно тонким и душистым бельём.
Таша бухнулась было, не раздеваясь, но потом всё же заставила себя подняться и стащить одежду.
Спала она плохо.
Снились ей лопухи, заросли каких-то душных цветов, и среди них Сергей Семёнович с круглым зеркалом на лбу, и какой-то обрыв там, за зарослями, Таша знает, что там обрыв, а Сергей Семёнович не знает.
Снилось ей, что она бежит сквозь лопухи и крапиву, всё хочет крикнуть про обрыв, предупредить его, и никак у неё не получается, дыхания не хватает, и голоса нет. И ещё какой-то шум, как будто вороны кричат или галки, и хочется разогнать всю эту орущую стаю, но она никак не улетает.
Со стоном Таша села в постели и поняла, что давно уже утро, и жарко горят на солнце начищенные медные рамы, блики ходят по потолку «резервной каюты», начинается новый жаркий и длинный день.
Очередной день её самого лучшего на свете путешествия!..
Самого последнего. Больше таких у неё никогда не будет.
– Ты сама во всём виновата, – громко сказала Таша хриплым со сна голосом. – И об этом знаешь. Так что нечего теперь страдать.
Вспомнив, она запустила руки в кудри и несколько раз с силой их потянула.
Сразу стало легче, и привычная горечь, потоптавшись немного в голове, ушла.
Нужно вставать, принимать душ, одеваться и идти завтракать.
