Да и сама идея путешествия по реке показалась ей заманчивой – что-то в этом было как будто из Викторианской эпохи, а Наталья Павловна как раз раздумывала над этой самой эпохой.
Она ещё постояла немного, потом подобрала босоножки и отправилась в свою каюту.
Она путешествовала не одна, спутник её, вероятно, уже заждался.
Как только она скрылась и дверь каюты тихонько, приятно клацнула, на палубе вновь появилась Ксения.
Она вышла, недолго посмотрела на воду – ничего хорошего, обыкновенная буро-зелёная вода, – скривилась и пожала плечами.
Её разбирало любопытство. Книжка толстой дуры так и осталась лежать в шезлонге, Ксении хотелось посмотреть название – проверить наблюдение. Она была очень наблюдательна, это известно всем подписчикам её блога.
Она ещё немного постояла, потом опустилась в соседнее кресло, скрестила точёные ноги и немного полюбовалась собственными щиколотками. В правильно подобранной обуви щиколотки тоже казались точёными. Она переставила ноги, ещё полюбовалась и подцепила книжку.
…Ну? Загорелый герой уже ощупал хорошенько трепещущее «естество» героини?..
«Евгений Шварц» – было написано на зелёной затасканной обложке, «Пьесы». Лениздат, 1959 год.
Ксения швырнула книжку обратно, поднялась, пошла, стараясь балансировать, то и дело хватаясь руками за стены, дверь каюты захлопнулась за ней.
К обеду Наташа, ставшая на предстоящие десять дней Ташей, переоделась. У неё не было «круизной коллекции», как у её палубной знакомицы, зато были совершенно новые и очень правильно рваные джинсы и длинная тоненькая маечка, полосатенькая, похожая на матроску.
Таша немного постояла перед зеркалом и накинула на плечи белый хлопчатобумажный свитер – чтобы завершить образ.
В этом последнем путешествии она будет выглядеть прекрасно! Она так долго к нему готовилась, собиралась, пересчитывала деньги, прикидывала, хватит ли на все радости.
А если на какие-нибудь не хватит, то и наплевать!..
В салоне, где было много красного дерева и позолоты, с бронзовыми фигурками и роялем, с лилиями в высоких вазах, на паркете толстый ковёр, на окнах с жарко начищенными медными рамами белоснежные шторы, оказалось накрыто несколько столов.
Каждый стол украшали небольшие круглые букетики и крахмальные салфетки – остроконечными горками."
"Ближе всего сидели двое – пожилая женщина в восточном бурнусе и тюрбане, очень яркая, а с ней рядом молодая, в цветастой кофточке, очень блёклая.
