К настоящему моменту «Паучок» оказался буквально обвешан всякими военными системами. Одних турелей непосредственной обороны на нем было навешено более дюжины, управляемых генераторов защитного поля имелось ажно шесть штук. И это не считая одноразовых, коих было еще восемь. Далее шли энергобатареи, предназначенные питать всю эту мечту милитариста, блоки ракет, несущих вместо боеголовок станции доразведки целей, малый корабельный энергогенератор, излучатель маскирующего поля и все остальное, что должно было помочь им с Трис пережить будущее боестолкновение.
Нет, Ник и сам считал, что несколько перестарался. Ну не может у ракет, хранившихся в транспортно-пусковых контейнерах, на которых система самодиагностики показывает полную исправность и остаточный ресурс более семидесяти процентов, количество отказов достигнуть пятидесяти процентов! Десять — может, пятнадцать, при сильном невезении, — тоже, двадцать — это уже ненаучная фантастика, а уж больше… Тем не менее, он продолжал упорно увешивать «Паучок» все новым и новым вооружением и средствами защиты, на все насмешки Страшилы отвечая, что не собирается отдать богу душу в шаге от очередной ступеньки на пути к его цели из-за собственной непредусмотрительности, лени или пофигизма.
Ведь часто бывает, что человек, у которого всего лишь появился шанс, считает, что он уже у него в кармане, и начинает смотреть на окружающих свысока, будучи уверен, что все на мази и он на коне. А потом — хоп! — и летит с той горки, на которую вроде как забрался и, по его мнению, утвердился, вверх тормашками.
Да еще и скатываясь куда ближе к подножью, чем был в тот момент, когда его шанс только поманил. А все потому, что недоработал, недодумал, не предусмотрел того, что противник, пытающийся у него этот шанс отобрать, окажется сильнее, чем кажется.
И вот вчера Ник, наконец, решил, что, как это говорится у спецназеров про патроны, он достиг уровня, когда «маловато, но больше не упереть». То есть, кое-что впихнуть внутрь пространственной рамы-трюма «Паучка» или закрепить снаружи еще было можно, но для этого уже надо было заняться извращениями.
Да и управляемость, и так сильно ухудшавшаяся, при этом дальнейшем «уминании коленом» могла вообще перейти в величину чисто гипотетическую: двигаться по прямой в сторону «Кокотки» еще было бы можно, но вот о любом маневрировании стоило забыть напрочь. А оставить кое-какие возможности для маневров Страшила потребовала категорически.
