А выстрел из бластера привел к тому, что кто-то, находившийся у стенки мастерской, тонко и отчаянно завыл:
— …ука, ты мне руку отстрелил, сука-а-а-а…"
"— А ты не тяни руки куда не следует, — наставительно произнес Ник, после чего сделал еще один шаг вперед и резким ударом, нанесенным рукояткой бластера под основание шеи, опрокинул на настил дока последнего оставшегося на ногах противника. Хотя противником землянина это тело, судя по его состоянию, назвать было сложно. Ну как можно назвать противником модификанта человека со сломанной правой рукой?
— Ты как, партнер? — спросил ее Ник, после того как сначала обшмонал, а затем достаточно крепко связал все восемь тел, валявшихся на настиле дока, и, осторожно взяв Трис на руки, усадил ее на стул.
— Ы… ых… — промычала Страшила. Ник замер, а потом качнул головой:
— Понятно. Молчи, а то, похоже, у тебя челюсть сломана. Что ж, значит, все вопросы разрешились, — закончил он загадочной фразой и… ее сеть тут же сообщила Трис, что связь с внешней Сетью установлена.
Похоже, Ник отключил подавитель, вероятно обнаруженный у кого-то из налетчиков, которых он обыскал. Страшила облегченно вздохнула и… в очередной раз потеряла сознание.
* * *Когда она очнулась, в доке уже творилась большая суматоха. Он был наполнен людьми, общее число которых постоянно менялось, на пике достигая полутора десятков. Среди них наблюдались восемь полицейских, Укс, парочка типов из руководства Ассоциации мусорщиков, а кто остальные, Страшила даже не представляла. Саму Страшилу практически никто не трогал, но все это время Трис напряженно размышляла.
Причем, не столько над произошедшим, сколько… сравнивая Ника с Клаем. Впервые за много лет вспоминая о Клае без обычной боли… Хотя это сравнение во многом было глупостью.
Они с Клаем были не просто партнерами и даже не просто любовниками. Они действительно любили друг друга. Вернее, нет — любил Клай. Сильно, трепетно, беззаветно, а она… в тот момент она, скорее, позволяла себя любить, чем любила сама. Она просто купалась в его любви, возможно постепенно заражаясь ею, но, по большей части, все-таки, скорее используя ее, чтобы отгородится этой любовью и Клаем от большинства проблем.
Больших, маленьких — все равно. Чтобы подпитываться ею, используя эту его любовь как опору, как основание поступать так, как ей самой хотелось, и… спокойно отодвигая ее в сторону, если она как-то начинала мешать ей поступать так, как ей хотелось. А что: он же меня любит, значит — и вытерпит, и простит.
