Выпивку ему, по малолетству, не наливали, но соленые огурцы, розовые пластики сала, черный хлеб, рыбные консервы и иная немудреная закусь была в полном его распоряжении. Так что организованные Уксом посиделки вызвали у землянина нечто вроде приступа «déjà vu»[8]. И пусть мастерская, в которой была «накрыта поляна», раз в десять превосходила размерами стандартный гаражный бокс, а по ее углам громоздились станки и устройства, которые обычному обитателю земного гаража могли бы пригрезиться лишь во сне, сама атмосфера оказалась очень похожей.
"
"— Ну, Ник, давай, за наше сотрудничество! — возгласил Укс, поднимая плафон от корабельного потолочного светильника местного освещения, в котором плескалась борджийская гуть — один из самых крепких напитков, когда-либо встречавшихся Нику здесь. По градусам он явно соперничал с земным абсентом, если даже не превосходил его. Впрочем, с местными напитками Ник был знаком не очень. Хотя, это как сказать.
Одной из баз, скачанной им на Мусорке, была как раз база по алкогольным напиткам. Так что теоретически он знал о них достаточно много. Причем, в отличие от земного, местное «теоретически» включало в себя еще и память о вкусовых ощущениях и умение разложить их на внятные составляющие. Ну, типа, как на Земле — сомелье и дегустаторы, рассуждая о винах, талдычат про некие бархатистые или шоколадные тона и всякие там привкусы вишневой косточки или хлебной корочки.
Но вот, так сказать, лично и непосредственно Ник был знаком всего с тремя-четырьмя десятками напитков, причем они жестко делились на группы, относившиеся к двум противоположным концам всей гаммы местных спиртных напитков. Ибо половину, ну, чуть меньше, из них представляли напитки и коктейли, подаваемые в дешевых барах для персонала, каковые Ник время от времени посещал как на борту лайнера, так и на терминалах, к которым швартовалась «Лодика».
А вот вторая включала в себя бешено дорогие элитные напитки, составляющие содержимое внутренних баров обслуживаемых им сьютов, а также тех, которые пассажиры сьютов заказывали в барах палубы «А», в которые самому стюарду, естественно, хода не было. В конце концов, во время уборки сьютов после того, как их покинули пассажиры, в них все равно оставалось некоторое количество недопитых бутылок, отхлебнуть из которых сам бог велел.
