– Гневался, зачем не ко времени явились хасины, возбранили покрасоваться! Я самотный дурак, а вот Тадга, лишённый милостей, в самом деле прыгнул выше многих голов…»
«Вот бы я ему… ну хоть печь для обжига раздувал…» – тоскливо маялся Ардван.
– Надо позвать сюда предводителя гончаров, – помолчав, сказал Ознобиша. – Почтенный делатель должен узнать, на что был нужен столь необычный и тщательный труд.
– Приблизилась гибель учёности! – раздался очень знакомый старческий голос, и в устье одного из ходов вспыхнул фонарь.
Звёзды Тадги сразу померкли, словно истёрлись. Пышная борода Ваана тряслась от негодования. – Среди драгоценных книг, ценой крови спасённых в Беду, бродят площадные тати… безумные поругатели запретов… дикие хасины… Мы дождёмся, чтобы завтра сюда зачастили ещё и скудельники, измазанные перстью?! Вонючие кожемяки?..
Пока трое учёных думали над ответом, в дело встрял невозмутимый Топтама.
– Правдивый Мартхе… – сказал он, не пряча горского выговора. – Сильномогучий будет счастлив увезти с собой такой шар, ибо в его глине пребывают память и благоговение.
Думается, разыскатель, вернувший нам звёзды, заслуживает великой награды. А уж тот, кто солнце вернёт…
Ознобиша живо повернулся к нему:
– Как, и у вас слышали о пророчестве?..
– На долгом пути нам не встретилось народа, обойдённого предсказанием о герое, рождённом разорвать тучи. В Хур-Зэх эту весть принесла ясновидица с повязанными глазами, вышедшая из скалы…
Ваан всё не унимался:
– Ремесленник расскажет своей бабе, та выболтает в портомойне товаркам!.
. Подлый народишко повалит смотреть на тень от свечи! Разворуют… загадят… если не зеваки, то порядчики, призванные усмирять чернь!
Ткнул в спину внука, и тот пошёл вдоль стены, послушно зажигая светильники.
– Убью, ерпыль королобый!.. – заорал Тадга.
Небесные огоньки блёкли на своде, становились неразличимыми. «Кто-то зажигает нам звёзды, кто-то спешит погасить…» – подумалось Ознобише.
– Мы не входим в тонкости твоих трудов, умудрённый Ваан, – каким-то серым голосом наконец ответил Цепир.
– И тебе незачем утруждаться, заботясь о наших.
Такое противостояние было Ознобише в новинку. Окольные праведных жили примером своих государей. На людях старались держать единую руку, а если ссорились за углом – людям про то знать было не нужно. Райца с лёгкостью представил, какая слава расползётся по Книжнице, а оттуда по городу. Он сказал:
– Почтенные, мы лишь извлекаем на свет забвенное и сокрытое.
