– Ступай проспись, витязь кружальный! Ещё чего выдумал!
И скрылась.
Светел примерился к воротам. Небось не сегдинский двор, где он покинул щепки для печки и напуганных плотников. Здесь так не управишься. Во дворе стража. Не с боем же прорываться.
И отступить нельзя.
И ждать некогда…
– Слышь, витязь, – сказал Хшхерше. – Вон било висит. Чтоб каждый, кто не чает правды добиться…"
"Светел метнул взглядом. Било вправду висело. Изогнутое, железное. Снабжённое колотушкой. Подвязанное, чтоб ветром не раскачалось.
Заголосит – услышит полгорода. И весь дворец, от теремов до подвалов.
Воинство приучило Светела решать быстро.
Он сделал шаг…
За калиткой послышалась очень знакомая ругань, звук короткой расправы.
– Куда бердыш прислонил? – рычал голос, веявший бедовниками и морозом. – Такого рынду титькой прибили! Бахолда лободырый! В шмарнике утоплю!
Жалобу виноватого стража унесло ветром.
– Косохлёст!.. – во всю мощь лёгких заорал Светел. – Косохлёст, я это, отворяй живо, курицын сын!.
.
На месте чужой рожи тотчас вынырнула знакомая, рассерженная, готовая крыть и назначать кары. Косохлёсту потребовалось мгновение.
– Незамайка, пендерь лесной! – ахнул он и, кажется, сиганул с надвратного хода. Что-то лязгнуло, калитка распахнулась, Косохлёст сгрёб Светела в охапку, стиснул до хруста. – Какими ветрами? И дядя Неуступ здесь? Вот Аро обрадуется…
– Погоди, – торопливо начал Светел. – Один я. Ранен лежал. Неуступ мне велел, как встану, сюда… К царевичу проведёшь?
– Занят царевич.
Устроишься пока в молодечной, а вечером… – Косохлёст увлёк Светела во двор. Хшхерше сунулся было с ними в калитку. – Ты ещё куда? Улицами гуляй.
– Меня дождись, – велел Светел коротышке. И повернулся к побратиму. – Веди скорей, говорю. Где царевич?
– Занят он, сказано. С боярами о важном решает.
– Важней, чем безвинного от лютой смерти избавить?
Они взошли на крыльцо. Светел поклонился порогу.
– Ох, Незамайка, – завёл глаза Косохлёст.
– Дождусь я твоим радением пряничков печатных и орехов в меду… Кого спасать исполчился?
Светел стал говорить, торопясь передними комнатами. Мимо сновали слуги с подносами. Изваяниями стояли рынды в белых кафтанах. Он едва замечал. Сбоку открылась низкая дверь, мелькнула рыжая борода – вылезший великан при виде незнакомца мгновенным движением убрал за себя двух девок. Какую-то чернавку и…
– Нерыжень! Сестрёнка!..
Она удивлённо вскинула брови.
