Сокровище Андархайны провели малым крыльцом и далее в терем, ибо что толку хрупкой деве в беседах властных вельмож? Эрелис ещё заведёт здесь собственные порядки, но пока пусть всё будет по замышлению горожан. Чертог быстро наполнялся. На полшага позади правителя спешил старый Невлин, следом без шапок входили великие мужи Шегардая. Высшие жрецы, старейшины ремёсел, улиц, концов… Молодой райца присмотрелся. Где Люторад? Мораничей возглавлял незнакомый юнец, болезненный с виду, явно растерянный.
Эрелис нашёл взглядом Ознобишу и даже не кивнул ему, лишь быстро мигнул.
– …Просят, государь, – говорил Невлин, весь в заботах. – Челом бьют… славную казнь… по обычаю, при начале правления…
Возле царского кресла уже выстроились почётные рынды, лучшие, доверенные черёдники, сменившие синие кафтаны на белые с золотыми узорами. Мелькнул свирепый, взъерошенный Косохлёст, не чающий пережить сегодняшний день. Болт Нарагон, Мадан, окольные…
В двух саженях от подвыси пролегла незримая черта. Боярам, святым людям, старейшинам дальше не было ходу.
Эрелис, гордый и прямой, в одиночестве шагнул за предел. Взбежал по ступенькам к престолу. Повесил плеть, вьющуюся золотым шёлком.
Обернулся, бледный от напряжения, только скулы горели да русые волосы в свете чистых жирников слегка золотились. Было тихо.
– На четыре ветра тебе, Господин Шегардай! – произнёс царевич ясно и звонко. – Ныне я пришёл и останусь!
Он мог не кланяться, но склонил голову – кратко, по-воински. И сел, кладя руку на плеть.
Чертог ответил большим обычаем.
В самый пол коленями и лбами, приветствуя возвращение власти.
Кутовая Ворга
Что ж четвёртая струна?За Светынь летит она.И куда же, угадай?Прямо в стольный Шегардай.Там мостов не перечесть,Там хранят былую честь,Там над воргами стенаИз каменьев сложена…Дорога зримо менялась."
"Пропала необходимость тропить. Под ногами, копытами, полозьями лежал крепкий череп, присыпанный свежим снежком. Спереди временами накатывали волны тумана, и тогда лица грело почти оттепельной влагой.
Светелу в тумане мерещились пряди дымка, запахи насиженного жилья… Путевые болваны стояли облизанные, сплошь ледяные. Потом – источенные в прозрачное кружево. И наконец стали попадаться обломанные, вовсе заваленные.
– Бобры погрызли, – смеялись старые возчики, а молодые расспрашивали, что это значит.
У одного павшего столпа походников дожидался водырь.
Первым к нему выскочил Светел, удравший – погнали наши затресских! – на беговых иртах далеко вперёд поезда.
