И лишь тогда вцепился зубами в мох, крепко зажмурившись, потому что из глаз потекли слёзы.
Когда отпустило, он сел, выплюнул зелень, неторопливо оделся и сказал дальним зарослям:
– Выходи…
В кустах обиженно помедлили. Потом густые ветки раздвинулись. Из-за шкельи у края прогалины выбрался мальчик. Босоногий камышничек. Младший брат Дайши, если верить лицу.
– И вовсе я не прятался!
– Ты… давно сюда ходишь…
– Здесь граница угодий, – ответил мальчик гордо. Подумал, добавил: – А я видел, что ты видишь меня!
Мгла молча ждал.
– Пойдём, – сказал камышничек.
Приглашение не удивило кощея. Отрок повёл его сквозь неизбывную осень Дикого Кута. Повёл без тропы, верней, тропа здесь была, но особенная. Она как бы возникала там, куда ступал вожатый, а за спиной пропадала. Свой сыщет, чужому не надобно.
Камыши стояли дебрями, зелёных и сухих пополам. К воде вёл узкий лаз у самой земли. Сторонний человек не заметит, заметив, не поймёт, а и поняв – навряд ли пролезет. По ту сторону ждала маленькая челпанка. Округлая корзина из крепкой лозы, обшитая промасленной кожей.
Слаженная теми же руками, что лебединое судёнышко Дайши, только без украшений.
Рукава проток сходились и расставались. Ни дерева, ни приметного камня, чтоб опознаться. Плавай кругами, ищи-свищи в путанице серых вод, за пеленами туманов!
Длинной тенью обозначилась впереди Ойдригова стена. Мощные каменные быки, попиравшие незримые острова. Высокие круглые перемычки, остатки ржавых решёток в лохмотьях рыжей травы… По верху стены тянулся боевой ход.
Широкий – телега проедет. Кто лазил туда, утверждал, что ход был исправен, но лазили немногие. Боялись камышничков. Лодкой через плёс было как-то верней.
Стена проплыла над головами, отдалилась, растаяла в паоблаке…
Мальчишка, знавший в плавнях каждую струйку, уверенно выгреб на широкий разлив. Здесь под днищем челпанки чувствовалась глубина. Гладкие волны ласкали плавучий остров, свитый из камышовых снопов, а на острове стояла деревня. Волька, как говорили в Шегардайской губе. Круглые вежи с плетёными стенами и толстыми крышами из несчётных серых стеблей…
Те самые вежи, куда не отваживалась войти немая Ракита.
Здесь жили своим законом, совсем не таким, как в каменном городе, бесконечно далёком, оставшемся за покровами, за гранью миров.
Две женщины, полоскавшие бельё с наплавных деревянных мостков, при виде челпанки оставили пральники. Лодка ткнулась в причал, отрок бросил верёвку на чурбан, ловко выскочил через борт. Мгла выбрался следом.
