– Но загадка-то в чём?
– Их даже две, – отмолвил Кербога. – Было захвачено несколько клеток. До самой Беды всякий мог на них посмотреть, и того, кто постиг бы их тайну, ожидала награда. Вторая загадка лежит не в царстве ума, а скорее в области сердца. Праведным, принимавшим венец, у клетки задавали вопрос: а ты бы как поступил? – Кербога помолчал и внезапно спросил: – Что скажешь, любопытный сын севера? Что ты сделал бы на месте царя?
Светел ответил без раздумий:
– Десятки воинов – тяжкая плата. Но если райцы впрямь таковы, как ты говоришь, разум Тунгло мог спасти сотни.
Я бы не оставил его на пытки и не обрёк заведомой смерти. Я бы эту клетку, не умствуя, прут за прутом руками сломал…
– Но если бы вас одолели и ты видел, что не успеешь?
– Значит, погиб бы.
Кербога, кажется, хотел посмеяться его горячности, однако передумал. «Ребятище» был воином. А воин знает цену словам.
Всё же скоморох напомнил:
– Жизнь царя несопоставима с жизнями малых…
Светел ответил сквозь зубы:
– Отец велик над детьми. Мой атя защищал нас с братом, отчего и погиб.
Ты был там, дядя Кербога. Если люди жертвуют собой за царя, а он за них жизнь не положит, нечего ему и царём быть.
И ушёл прибирать оботурьи кучи, пока на морозе не окаменели.
«Мы с учителем накопили сокровища знаний, но что может зависеть от бродячих потешников? – глядя ему в спину, грустно думал Кербога. – Этот мальчик едва умеет читать, но он из тех, кто двигает горы. Мы берём случаи, чтобы складывать песни… а он, кажется, способен брать песни и жизнью их наделять.
Что тебе суждено смести, маленький огонь, в твоих поисках брата?»
Во сне и наяву
Светел не пошёл ночевать в оболок. Улёгся под боком у коренника, привычно выпростав руки из рукавов обширного кожуха. Устав за день, он думал, что сразу провалится в сон, но не получилось.
Слишком много мыслей стронули рассказы Кербоги.
Они текли и текли, как поток снега, и выбраться не удавалось.
Он спросил скомороха, кто правил Глызином. Сидел ли царевич, как в Шегардае.
«Не по сану почёт, – усмехнулся Кербога.
– На что праведный мирному городку, на что городок праведному? Здесь сидел всего лишь кровнорождённый».
«Это ещё кто?»
«Боковой росток царского древа. Его звали Аргро».
«И что он?»
«Когда над Глызином сомкнулась зима, горожане обратились к наместнику за водительством. Они поднялись сюда, в крепость, но Аргро с ближниками успел оставить Голомяную Вежу. Его дальнейшая участь неведома никому».
– Встречу, шею сверну, – вслух пообещал Светел.
