И вот совлекли покров… и пламень-камень вобрал сумрачный свет дня! Заиграл красным золотом, озарил, оживил лики царей! На санях красовался огромный целик, сросток самогранников, ископанный в далёких горах. Чуть подправить, и явится новый Огненный Трон.
Гайдияр первым поклонился святыне. За ним, стягивая шапки, городская толпа."
"После Беды пламень-камень видели разве что искрами в боярских перстнях. А тут!..
…У ворот перебывал весь Выскирег, да не по разу. Теперь там стояла крепкая стража и день-деньской сновали работники.
Прямо над санями возводили каменную палатку…
– Это лишь сватовство, – сказал Ознобиша. – Великие союзы одним днём не свершаются.
Эрелис болезненно покривился:
– Нас с тобой не спросили, друг Мартхе… Брат Гайдияр скор в решениях, а он владыке опора. Они уже и меня с Ардаровой внучкой окручивали, не чаял отбиться!
– С которой?
– А не знаю даже. Их много.
Ознобиша задумался. Что ответить государю? Что царевны андархов во все времена с достоинством принимали свой жребий?.. Выслушав новость, Эльбиз не ударилась в слёзы.
Даже ничего не сказала. Только в глазах что-то словно погасло, взгляд опустел.
И ведь не первый год знали: её однажды сосватают. И отзвучат вечерние невестины плачи. Провоются, как говорили на родине Ознобиши. Склоняйся, вольная головушка, перед новым ближником брата! Мил не мил, вздевай свадебные рубахи, косу надвое расплетай!
Знали – будет. Когда-нибудь. Но… чтобы вот так… вот так вдруг…
А оно вот так и бывает. Сразу. Врасплох.
– Она сестра старшая, – горестно выдавил Эрелис.
– Защитницей была мне… радостей девичьих не знала… а я?! Чем ей отплачу?
«Вот как больно рвать по живому, когда брат с сестрой одним сердцем живут, одну думу думают!» Вслух Ознобиша сказал:
– Ты умеешь являть непреклонную волю, сын смелого Эдарга.
– Я? – горько усмехнулся Эрелис.
– Да, государь. И тебе уже многое удалось. Ты востребовал из дружины бабушку Орепею. Вернул Косохлёста и Нерыжень. Без малого отвоевал право самому опекать сестру в Шегардае. Ты одно за другим выдерживаешь испытания…
Ознобиша обещал Эрелису выход из тупика.
И выход был, райца чувствовал это, но покамест вслепую обшаривал неприступную стену. Говорил сам, заставлял говорить царевича. Вот сейчас пахнёт ветер с Кияна, и будет сказано слово. Упадёт капелькой, побежит ручейком…
– То-то и оно, что без малого, – зло бросил Эрелис. – Вчера обещали даровать попечение, завтра отнимут. Ещё благодарить велят, что избавили от заботы.
«А ведь так всё и будет.
