Если не считать пачки записей, вручённых ему самому, господин счислитель не приказывал ничего уносить из палаты. Может, книги и свитки должны были подтвердить что-то, чем восхищался Нерыба?.. Да зарасти оно всё ракушками. Не Сизарёв ответ, не его дело.
Потом ему начал мерещиться запах гари.
Откуда бы? Ветром нанесло сквозь воздушную дудку?
Нет. Пахло близким, горячим. Да и не было здесь дудок наружу.
Сизарь встревожился. Побежал.
Он сразу заметил – дверь, против обычая, стояла плотно прикрытая.
Из-под неё высовывались, лизали каменный пол проворные серо-жёлтые струйки.
Облизывали и прятались. Облизывали и прятались…
Сизарь заорал от предчувствия чего-то страшного и рванул дверь на себя.
Перед ним разверзлось горнило печи, которую скутали, не дождавшись, пока прогорят дрова. Багрово шаял тусклый огонь, растёкшийся по стенам, по рабочим столам, по высоким поленницам знакомых книг-сундучков…
А в самом жару, против кровавого света, чернела тень Тадги. Раскалённый воздух плыл и плавился, Сизарю показалось, будто счислитель шевельнулся… Ни о чём не думая, вчерашний мезонька прыгнул вперёд, но мгновение кончилось.
Пожар хлебнул наружного воздуха. Угарный дым собрался в круглый серый кулак и ударил вон через дверь. Сизаря оторвало от пола, шарахнуло о стену прогона. А следом за дымом из огненной пасти вылетел хищный, раскалённый, косматый, палящий язык…
Пламя умерло само собой, когда кончилась пища. Унялся и вызванный пожаром переполох. Огонь не вышел за пределы «отреченной» палаты, Книжница лишь наполнилась чадом, пахнувшим тревожно и страшно.
Бывшее винохранилище, где месяц за месяцем шла жизнь, полная привычных забот, в одночасье обернулось подземельем ужасов, в котором шарахались одна от другой зловещие тени. Редкие светильники превратились в шары тусклого света. Порядчики, прибежавшие к шапочному разбору, обматывали лица мокрыми тряпками. Навстречу выбредали переписчики, рисовальщики, служки. Перепуганные, со слезящимися глазами. Не понимая, что опасность, по сути, уже миновала, они в первую голову пытались спасать старинные книги.
Стражник у ворот держал своё место верно и храбро, невзирая на токи удушливой гари. Сперва он мог только кашлять, потом схватил за плащ старшину:
– Слышь… я давно здесь… Привык со скуки всех пересчитывать.
– Да что нам с того?
– Почём я знаю. Просто Ваан ушёл ещё в полдень, и с ним было на одного человека меньше, чем утром. А с работниками выбежал один лишний.
