Если бы они хотели скрыть свои отношения, то не смогли, прокололись бы сразу: после него на ней всегда оставался этот дурманящий запах, — сама его чувствовала. Руки пахли им, одежда, если они обнимались. Она вся им пропитывалась.
И сейчас только коснулась твердой щеки, вдохнула, и голова закружилась. Ладони соскользнули к плечам, и Ваня чуть подался вперед, позволяя удобнее обнять себя за плечи. Она обхватила его, поцеловала губы, касаясь лишь только слегка, словно вспоминая вчерашнее, или проверяя свои ощущения, может быть, дразня.
Да, точно дразня. Но потом ее губы приоткрылись, и Шаурин стал целовать ее настойчиво и возбуждающе.
— А это так теперь называется — «выяснять отношения»? — сказала севшим голосом, когда он задрал майку и провел ладонями по ее голой спине. — Ладно, пусть так… Я пью противозачаточные таблетки, потому мы спокойно можем выяснить наши отношения окончательно.
— Ты пошутила?
— Это похоже на шутку? — зашептала в губы. — Ванечка, я тебя так хочу, что всю ночь не спала и аппетит потеряла.
И кофе я для тебя сварила – натуральный.
— Тогда какого ж ты хрена?..
— Чтобы не мешать тебе охотиться, — поцеловала его в шею, — давай, дорогой, звони… если тебе надо кому-то позвонить… говори, что задержишься. — Поерзала, теснее прижимаясь к его паху. — Куда ж ты теперь уйдешь.
— Ну ты и мурка… — хрипло пробормотал он и взял телефон.
— М-мм… — чмокнула крепко сжатые губы.
— Алён… — отвернул ее лицо, — подожди…
Пока он переговаривался, расстегнула пуговицы и проворно сняла с него рубашку, взялась за ремень на брюках.
Ушли напускная сдержанность и игривое притворство, пропали улыбки и ненужные слова. Ладонями пробежалась по его груди, погладила широкие плечи и сильные руки, но не для того чтобы сделать ему приятно, а чтобы самой его почувствовать. Потом Ваня сдернул с Алёны майку, и наконец прижал ее к себе голую. Они жадно трогали друг друга, порывисто стискивали в объятиях. И эта обоюдная жадность возбуждала гораздо больше любой попытки намеренно доставить удовольствие.
И без того было невыносимо приятно. До боли, до колючей дрожи и адского возбуждения.
Они только целовались, судорожно прижимаясь друг к другу, и во время коротких вздохов прихватывали губами то кожу на шее, то касались щеки. Никак не могли остановиться и прекратить эти головокружительные сладко-пьянящие поцелуи. Горячо и влажно целовались, не нуждаясь в больших ласках, и так изнывая от безумного желания слиться друг с другом.
