— Придурок, — недовольно «приласкал» друга Шаурин и вернулся на место. — Вот ненавижу я тебя. Всю свою жизнь ненавижу. Так и придушил бы кровопийцу, да рука не поднимается.
— Да куда ж ты без меня, придурка! Я ж тебя так люблю, как ни одна баба любить не будет! — певуче протянул последние слова и вскинул руку, чтобы похлопать Шаурина по щеке.
— Да пошел ты! — резво отмахнулся Шаур, не дав задеть своего лица.
Валет не расстроился, а развеселился еще больше. Схватил меню и углубился в его изучение.
ГЛАВА 4
Алёна медленно выдохнула, пытаясь с воздухом выпустить из себя напряжение.
Ее чай давно остыл, Сашкин так и стоял нетронутым. Они сидели в гостиной на диване, оба уже прилично устав от нервного разговора.
— То, что мы расстаемся, я тебе сказала после того, как мы из Барселоны вернулись, — в который раз повторила Алёна.
— Я с тобой не расставался, я дал тебе время, чтобы ты подумала и успокоилась, — сказал Саша спокойно и твердо. Умел он не только словами, но и голосом выразить свой настрой.
Что и сомнений не возникало в твердости его убеждений.
— Я подумала и успокоилась. Мы с тобой расстаемся. Мы больше не вместе. У нас нет отношений. Я обрываю с тобой связь, — тщательно проговаривала Алёна. — Что мне еще сказать? Как сформулировать мысль, чтобы ты признал наш разрыв?
— Смешно слышать, — сказал, но не улыбнулся, — учитывая, что час назад ты занималась со мной любовью.
— Это абсолютно ничего не меняет. Можешь считать, что это был прощальный секс.
— Ты сама понимаешь, что ты говоришь? — щека у него дрогнула, и в голосе послышалось едва заметное волнение.
— Что я говорю, я прекрасно понимаю.
— Ты перечеркиваешь два года, словно два дня. Без всяких вразумительных объяснений. Я, по-твоему, должен проглотить это все всухомятку?
— Саша, — вздохнула Алёна и продолжила чуть снисходительно, — ты уже целый час выкручиваешь мне руки. Можешь и дальше продолжать. Еще час, два, три… От меня кусок не отвалится, я могу говорить с тобой столько, сколько ты пожелаешь, но толку никакого не будет.
Ничего не изменится. Я все решила и все сказала, — смягчила тон, словно уговаривая его отступить.
— Алёна, ну почему? Я могу хотя бы знать, почему? Почему тебе легче раздеться… просто переспать со мной, чем сказать, что у тебя на душе? — тон его стал резким, и глаза черные блеснули яростно. От вдруг накатившего бессилия, что ли.
— Я с тобой два года спала. С чего ради у меня должны быть с этим какие-то трудности? — удивилась.
