— Она просто уже соскучилась по маме с папой. Да, красотулька? — Алёна заглянула девочке в лицо, и та улыбнулась.
— Да.
— А что тебе у нас плохо? — спросил Ваня, отпивая кофе.
— Хорошо.
— Оставайся тогда жить с нами.
— Не-е-е, — протянула черноглазая девчушка.
— У-у, какая ты несговорчивая, — усмехнулся Ваня и вдруг, качнувшись от резкого удара, пролил кофе на свой белый свитер. Маленький Серёжка, разогнавшись на ходунках, въехал отцу в ноги.
— Молодец, сынок! — громко похвалила Алёна десятимесячного малыша.
— А то, посмотрите на него, на папеньку нашего, ишь, вырядился! Теперь он точно вписывается в нашу чумазую компашку.
— Ты чё, бандюга, мне ж теперь переодеваться.
Юлька захлопала в ладоши, малыш, подражая ей, захлопал тоже. Дети звонко засмеялись.
— Юленька, а ты знаешь, почему тебя так назвали? — спросила Шаурина, скрепляя толстую косу резиночкой.
— Конечно, — уверенно сказала девочка. — Потому что имя не шлюхастое. Папка так сказал.
Ванька подавился, делая последний глоток кофе. Алёна тоже закашлялась, поперхнулась следующим вопросом.
— Сразу видно, чья ты дочь, — пробормотала она. — Батя твой, как всегда…
— А вообще я волнуюсь, — сказала черноглазая малышка. — Мама сказала, что, если папка будет плохо себя вести, она его на острове потеряет.
— Угу, маманя у тебя тоже веселая женщина, выдает по полной…
— Не бойся, Юлька, — уверенно сказал Ваня, поднимая сынишку на руки. Тот все это время что-то балаболил и настойчиво дергал отца за штанину, — твоего папку даже если в космосе потеряешь, он все равно найдется.
— Точно?
— Стопудова.
— Но только, знаешь, Юленька, — начала назидательно Алёна, — то, что тебе папа сказал, ты никому не рассказывай. Ладно? Это же секрет. Знаешь, что такое секрет?
— Конечно. Это то, что нельзя никому рассказывать.
— Правильно. Вот ты и не рассказывай. А если кто спросит, почему тебя Юленькой назвали, ты говори, что в честь тёти Юли.
— К которой мы сейчас поедем?
— Да.
— Ладно, — согласилась малышка. — Тётю Юлю я люблю, она хорошая.
И дядю Дениса. И тебя и Ваню. И Катю. Всех. Я вообще всех люблю. Но больше всех Серёгу. Потому что он еще маленький и ничего не понимает.
…Алёна вышла из ванной и забралась в постель. Подобралась поближе к мужу и сыну.
— Ушатался, наш малышок, — прошептала, осторожно касаясь губами светлых волос ребенка. Малыш тихо и сладко вздохнул. — Ушатала его Юлька.
— Юлька вообще кого хочешь ушатает.
— Да, твоя мама на очереди, до сих пор сказки вон читают.
