Алёна успокоила шауринскую совесть крепким поцелуем. Но, видимо, совесть его разбушевалась не на шутку, — мало оказалось поцелуя, — потому им срочно пришлось перебираться из гостиной в спальню.
Чуть позже Иван засел в кабинете. Устав от одиночества, Алёна пошла его навестить. Хотела предложить кофе.
— Ты опять в моих футболках гоняешь? — едва оторвал взгляд от заваленного бумагами стола.
— Опять. Никак не могу исправиться.
— Я вижу.
— А вот ты думаешь, почему я гоняю в твоей футболке?
— Масса вариантов, — сказал он сосредоточенно глядя вниз.
— Они у тебя все неправильные, — уверенно сказала она. — А один совсем-совсем неправильный, который ты не хочешь озвучивать.
— Естественно. Берегу твои нервы. Я же помню о последствиях черепно-мозговой травмы.
— Ванюша, я ношу твою футболку, потому что так… ты как будто меня обнимаешь. Это уже патология. Я борюсь с собой, честно, но у меня ничего не получается.
Он поднял на нее взгляд и даже отложил ручку.
— А если я куплю тебе парочку мужских футболок?
— Не сработает.
Ты же их не носил. И не смотри на меня так. И не надо этих мхатовских пауз. — Алёна занервничала и даже поднялась с дивана, на который только уселась. — Я вообще пришла позвать тебя кофе попить.
— Тогда давай попьем. Только тебе кофе нельзя.
Когда они уселись за стол, вдруг вспомнилась разборка, которую Ваня устроил из-за того, как он записан в телефонной книжке. Решив кое-что проверить, Алёна набрала шауринский номер. На дисплее его телефона высветился только ее номер.
Только цифры. Входящий неизвестен.
— Шаурин, я не поняла, — возмутилась она, — ты мне такую головомойку устроил, а сам? Это что за нахальство?
— Напротив, — миролюбиво до отвращения сказал он, — глубочайшее понимание твоего ко мне отношения. Ты права абсолютно: какая разница кто и как записан? Это же просто номер телефона. Можешь вообще мой номер стереть. Я, например, твой наизусть помню. Надо сказать, что я, кроме твоего, помню всего лишь пять номеров. Так что ты в фаворе.
Ладно. Действительно. Алёна ему то же самое говорила, какие теперь могут быть претензии. Его телефон. Его контакты. Пусть как хочет — так и записывает.
С такой теорией Лейба продержалась ровно пятнадцать секунд.
— Ваня, что за чушь?
— Вообще не чушь. Я просто очень хочу стать для тебя охренительно удобным.
— Ага, ты прям стараешься изо всех сил. Так, ладно… — съязвила Алёна, взяла свой сотовый и переписала Шаурина как «Любимый». Ткнула ему экраном в лицо.
