Потекли мысли. Тягуче и заторможенно. Понял, что не желает оставаться в этот вечер один. Только не сейчас. Сейчас нужно разбавить чем-то эти расплескавшиеся черным мазутом отголоски каких-то чувств. Разбавить, но не тревожить. Не добавлять.
Только один человек мог обеспечить ему нужное спокойствие. Гергердт. Этот точно не будет лезть в душу, сочувствовать, выспрашивать. И уж точно не попытается помочь морально, потому что сам совершенно далек от таких переживаний.
Позвонил Гере, договорился о встрече, вернее, получил уважительно-матерное приглашение навестить его дома.
Удивлялся своему незнакомому голосу. Как будто слышал его со стороны и не узнавал. Пока говорил, отдышался. Уверенно тронул машину.
Когда положил трубку, в голове перестало гудеть. Но теперь ужасно хотелось пить. В горле пересохло.
Наконец-то, вот оно — неудобство. Уже не в том урагане, а нормальное человеческое неудобство — когда хочется пить и в куртке жарко; и немного раздражает бьющий в глаза свет фар, мчащихся по встречке автомобилей; и бесит пробка в центре города.
— Хоть бы сказал, что не один.
— Уже один. Ленка, давай-ка, фьють, — кивнул в сторону двери.
— Я не Ленка, я Лерка.
— Какая разница. — Гергердт захлопнул дверь.
— Вчера шлюхи, сегодня шлюхи… Не надоело? — пройдя на кухню, Шаурин припал к воде. Влил в себя два стакана. Полегчало.
— И завтра шлюхи… Нет, не надоело. Не умею я из-за одной бабы убиваться. А может, по коньяку все-таки?
— По рому. — Ваня кивнул и устроился на высоком стуле за темной стойкой. — А тебе и не надо.
Не хватало, чтобы ты еще из-за бабы начал убиваться, и так на всю голову тронутый.
Гера хохотнул, ничуть не обидевшись. Толкнул Ваньке полнехонький стакан с ромом. Как знал. Не поскупился, налил до краев. Что надо доза для Шаурина. Не убойная совсем, но расслабляющая. Отпил полстакана. Ром скатился в желудок как вода.
— Не знаю я ни хрена про вашу любовь, — начал разглагольствовать Гергердт, — но могу точно сказать: если ты не трахаешь свою девку, значит твою девку трахает кто-то другой.
— А ты у нас спец прям по этому делу.
— Я добрый. Кого не дотрахали – все ко мне. Всем помогу. — Гера загоготал. — А любить только дети умеют. Потому что у них секса нет. А когда секс есть – зачем любовь? Конфетой поделился — охренеть какой влюбленный. Угощал я в детстве одну малявку — ирисками. А потом отлупила ее мамка за эти ириски и кончилась наша любовь. Вот так вот…
— Кофе налей.
— Ты кофе ко мне приехал пить?
— Давай, а то голова раскалывается.
